Тут и там по всему городу вспыхивали письмена Фрида, показывающие, что очередные согильдийцы попались в один из его барьеров, потому Виктору то и дело приходилось петлять, чтобы быть как можно дальше от своих. В результате, он все же упустил из вида на какие-то секунды свою цель и найти ее уже больше не смог. Попытавшись использовать своих многочисленных паучков и хэдкрабов, что успели расползтись по большей части Магнолии, он также не добился успеха, поскольку был неожиданно прерван.
- Наверное, обидно, когда твой тщательно выверяемый и подготавливаемый план идет коту под хвост? - раздалось над головой артефактора.
Не успел некто закончить свою речь, как Виктор уже летел к земле, не раздумывая сиганув прямо через слуховое окно с чердака, на котором находился. Лишь приземлившись на землю и откатившись в сторону, с одновременным выплескиванием щита из маны, он позволил себе кинуть взгляд на того, кто умудрился его выследить.
- Фрид, - хмыкнул артефактор. - Вот же ты глазастая сволочь!
- Могу сказать о тебе то же самое, Виктор. Я оказался недостаточно осторожен, а ты гораздо лучше, чем мы предполагали. Это надо же! Суметь засечь наши приготовления! Если бы пару дней назад один из твоих пауков не влез в мой охранный барьер, мы бы так и не узнали, что за нами уже следят. Прими мои поздравления, ты действительно стал достойным и сильным противником. Не зря Лексус в последний момент решил прихватить твою сестру и Кану в качестве дополнительной гарантии от твоих излюбленных грязных приемчиков.
- А вот тут я с тобой не соглашусь, Фрид. Он это сделал как раз зря. Очень зря! Если до этого я собирался просто повозить его мордой по земле, то теперь буду бить наверняка. А умрет он или нет, мне уже будет не важно. И пусть впоследствии мастер проклянет меня и вышвырнет из гильдии, я пойду на любые шаги и любые жертвы, чтобы вытащить своих девочек. И раз уж ты сам пришел ко мне, не согласишься ли стать первой жертвой?
- А это мы еще посмотрим – кто из нас двоих жертва! - полностью материализовавшийся из письмен Фрид, попытался атаковать Виктора своей артефактной шпагой, благодаря которой он мог мгновенно наносить на тела своих противников простейшие письмена, но прозвучавший долей секунды раньше выстрел вмешался в его планы. Наполненная огненной маной пуля чиркнула по кисти, хотя Виктор стрелял просто навскидку в силуэт, дабы не тратить время на прицеливание.
Откинув ногой в сторону упавшую на землю шпагу, Виктор, не давая своему противнику затушить объятую пламенем руку, тут же насел на него, выстреливая в тело Фрида удар за ударом, каждый из которых являлся гарантированной смертью для любого обычного человека. Да и слабенький маг имел все шансы потерять всякую возможность к оказанию малейшего сопротивления уже после одного такого – все же с разорванными легкими или сбившимся с ритма сердцем не то что сопротивляться, жить было попросту невозможно. Не имея долгое время возможности отрабатывать связку техник, позволяющих наносить столь убийственные удары, Виктор уже начал опасаться, что ничего не выйдет, но стоило только начать и тело само все вспомнило. Не зря он в свое время устроил натуральный геноцид лесным вулканам, сызнова нарабатывая эти навыки для своего нового тела. Да, строение их тел заметно отличалось от человеческого, но тут главным было поймать то самое чувство полной неспособности тела противника сопротивляться твоему удару. Вот и не успевший выплеснуть ману Фрид прочувствовал на себе всю губительность истинного гнева скромного артефатора. Буквально выплюнув имевшийся в легких воздух, он уже не смог сделать новый вдох по той простой причине, что легкие сдавило, как в тисках. Лишь благодаря своей магии он смог восстановиться, нанеся на самого себя руну дыхания, но только для того, чтобы в следующий раз получить удар уже в голову.
В отличие от артефактора, уделявшего основное внимание родным еще по предыдущему миру навыкам рукопашного боя, Фрид куда больше тяготел к освоению своей шпаги, но, в отличие от когда-либо видимых Виктором спортсменов его мира, согильдиец развивал боевой стиль владения своим оружием. Именно наработанные при этом рефлексы, а также руна ускорения позволили ему отделаться легким чирком по скуле вместо полноценного нокаутирующего удара.
- Темное писание – Тьма! - не смотря на то, что голову все же повело, Фрид успел активировать письмена, что некогда были нанесены на его собственное тело. Магия, считавшаяся запрещенной из-за огромной опасности угрожающей самому применяющему ее магу, тем не менее, пользовалась популярностью у тех немногих, кто смог освоить письмена и руны на высоком уровне. К величайшему сожалению Виктора, сам он до таких высот дорасти так и не смог. Тут уже никак не хватало понимания письмен, как языка программирования. Для воздействия непосредственно на живое существо требовалось чувствовать магию рун. У кого-то подобная способность пробуждалась со временем, у кого-то не появлялась никогда, Фрид же мог похвастаться обладанием таковой с рождения.