У нас вообще есть множество подсказок к правильной, настоящей жизни - сами события и обстоятельства, происходящие в твоей жизни - несут смысл, а значит — их тоже можно рассматривать как сигналы, сообщения. Своего рода язык, на котором с каждым постоянно разговаривает Вселенная. Когда начинаешь понимать этот язык, отличать его от иллюзий и наваждений - начинаешь понимать, что мир вокруг - прекрасный, интересный и… твой.
И тогда не остаётся никакого одиночества.
Это бывает трудно понять сознанием, но это только потому, что само сознание у нас… маленькое. Но можно понять нашим мощным подсознанием… Прочувствовать… Узнать.
— Узнать?
— Да. Узнать.
Он сел прямо, глубоко вздохнул и стал сосредотачиваться.
Не знаю что он делал, но мне показалось что суета вокруг стала замедляться. Воздух как будто стал плотнее. Даже соседи притихли.
И тогда он заговорил - размеренно, спокойно, даже немного наивно:
— Я узнал, что у меня… Есть огромная семья! - он выразительно и как-то очень непосредственно выговаривал смутно знакомые слова…
— И тропинка, и лесок... в поле - каждый колосок!..
Вдруг всё это возникло в моём воображении - поле со спелыми золотистыми колосками пшеницы. Их можно собирать и жевать семена. А рядом сосновый лес, и закатное солнце так ласково светит…
А он продолжал:
— Речка, небо голубое. Это всё - моё, родное!..
«Так это же тот стишок... из фильма «Брат 2»- подумала я. А моё воображение между тем продолжало ярко рисовать это голубое небо, и речку. Все эти образы складывались в одну картину, которая становилась настолько убедительной, что начинала казаться настоящим воспоминанием.
— Это - Родина моя! Всех люблю на свете я. - закончил он и замолчал.
И я поняла, что человек, который так чувствует - просто не может быть одиноким.
А между тем эта картина с пшеничным полем и сосновым лесом продолжала разворачиваться в моём воображении, наполняться подробностями, становиться всё более… настоящей. Вот тропинка, усыпанная сосновыми иголками, ласковое солнце… Птичий щебет, сдержанный шум ветра в кронах деревьев… За этим лесом как раз течёт речка, мы к ней и шли через этот лес… Мы?
— Это же… тот стишок… из Брата? - спросила я почему-то охрипшим голосом.
— Это для вас это “стишок из Брата” - ответил он с некоторой иронией - На самом деле он куда старше. И это не просто стишок. Это - информационный инструмент, своего рода орудие. Или оружие. В фильме Данила читал его, чтобы собраться, и опереться на реальность перед боем с бандитами… Поэтому и стрелял так метко.
— А... типа… заклинание? Я понимала, что стих действительно на меня подействовал. Вся эта картина с полем, речкой и сосновым лесом была в моём воображении совершенно живой - я даже как будто почувствовала запах лесной хвои, смолы! Внутри нарастало странное волнение.
— Да, раньше так и называлось. Заклинание, заговор...
Он задумчиво улыбнулся, и я неожиданно поняла, что он тоже вспоминает этот сосновый лес…
Тоже? Как это - тоже?
И тут меня прямо-таки пробрала странная, невероятная, но очень настойчивая мысль.
Что он действительно помнит тот лес.
Потому что тоже там был. Вместе со мной. Мы там вместе были.
По телу прошла волна дрожи.
Что это? Воспоминания? Или фантазия? Но мы же познакомились всего час назад!
Почему мне так трудно дышать… В горле такой ком…
И откуда это странное ощущение, что я знаю его уже много лет? Что мы знакомы давно, с самого детства…
Что рядом со мной сидит… мой старший брат?
У меня ведь действительно мог быть старший брат, если бы мама тогда не сделала аборт. И не от нужды нужды ведь сделала. Просто "по молодости", решила что ещё не нагулялась… Так сказала бабушка. Мама никогда об этом не рассказывала.
Если бы у меня был старший брат. Не пришлось бы столько терпеть от этих козлов во дворе. А ещё мы бы поехали на рыбалку. На эту самую речку за сосновым лесом, которую я увидела в этом стишке…
И мне конечно надоело бы сидеть и смотреть на поплавок, я бы стала бегать вокруг и ловить стрекоз, а он ворчал бы что я топаю и распугиваю рыбу. А потом он достал бы завёрнутые в газету помятые бутерброды из чёрного хлеба с маслом и сыром.
И во всём мире ничего не было вкуснее этих бутербродов и горячего, терпкого чая из старого, помятого, советского термоса…