Всей сложной и хлопотливой пусковой работой руководил опытный инженер-прокатчик, начальник нашего цеха Давид Леонович Ротенберг. В эти же дни он перевел меня на новый стан. Здесь я проработал до конца войны и несколько послевоенных лет. Вспомнить, конечно, есть что!
На стане «350», как и на других, я был старшим сварщиком металла, трудился уже по одиннадцатому разряду.
Грели мы тогда металл углем в методической печи, много его сжигали на колосниках, потом перешли на смолу. Грязные ходили, как черти, особенно во время ремонта. На ногах — деревянные чуни, подшитые брезентом, другая обувь просто не выдержала бы смолы. И только после войны, в конце сорок восьмого года, перешли на газ.
Бригада моя состояла из людей разных национальностей, в ней было пятеро армян, столько же казахов, один узбек, несколько русских. Одним из самых опытных сварщиков был Давыд Иванович Петров — рослый, крепкий мужик. Золотые руки у него! Когда брался за дело, залюбуешься. Не случайно после войны он одним из первых на заводе был удостоен высокого звания Героя Социалистического Труда.
Как-то в цехе появился Иван Федорович Тевосян. Первым делом зашел в столовую, остановился возле первого столика, поинтересовался:
— Как кормят, товарищи?
— Хуже некуда! — ответил один из прокатчиков: — Ты-то кто будешь, чтоб тебе докладывать?
— Нарком черной металлургии.
— Виноват, товарищ нарком!
— В чем ваша вина? — улыбнулся Тевосян. — Если кормят плохо, виноваты начальство и повара. Вот с них и спросим…
Нарком отправился на рабочие места. Услышав родную речь, он подошел к нашему участку. Вартан Осепян, обрадовавшись встрече с наркомом, говорил без умолку, широко жестикулируя руками. Я заметил, что Иван Федорович время от времени внимательно посматривал на меня. Что ему рассказывал Вартан, я не знал. «Неужели жалуется? — подумал. — Чем обидел?» Поговорив со сварщиками, нарком направился ко мне. Я был ни жив ни мертв.
— Большое спасибо вам, Иван Александрович! — добродушно улыбаясь, с заметным акцентом сказал Тевосян.
— За что спасибо-то? — растерялся я.
— За вашу русскую доброту! Я встретил своих земляков. Они очень хвалят вас, говорят, что относитесь к ним, словно брат родной. Здесь, на Урале, зимы вон какие холодные. Вам, волжанам, и то трудно, а каково — закавказцам? И правильно, что вы заботитесь о них, согреваете своим душевным теплом…
Эта встреча до сих пор в моей памяти.
Станы наши были устаревшими: ни одного приводного ролика, горячие слитки тащили волоком по металлическим плитам, смазанным для скольжения смолой. А температура металла около тысячи градусов. Дым, чад. Вот в таких условиях работали, выполняли ответственные задания Государственного Комитета Обороны.
Наш старший вальцовщик Николай Павлович Белоусов овладел своей профессией в совершенстве. Мой друг Семен Леонтьев учился у него сноровке, виртуозности. Через полгода его поставили мастером. Около восьмидесяти человек вместе с крановщиками в нашей комсомольско-молодежной смене. Большая ответственность, но Семен справлялся успешно.
Работали мы на одном участке с бригадой другого прославленного прокатчика Петра Евсеевича Орлова. Коллективы соревновались, вскоре оба завоевали звание фронтовых. Слава о них гремела по всему заводу.
В канун 27-годовщины Октября бригады встали на предпраздничную фронтовую вахту. С таким призывом мы обратились со страниц заводской газеты ко всем челябинским металлургам. Нас поддержали и сталевары, и доменщики, и коксохимики, но высокий накал состязания задали прежде всего мы сами. Только за один месяц выдали по 200 тонн проката сверх задания.
Каждый день на цеховой доске объявлений указывалось, сколько металла прокатала наша смена, сколько — Орлова. Раз в месяц подводили итоги: то Орлов обходил нас, то мы его. А качество у бригад было хорошее. Мы знали, что наша сталь шла на танковые и авиационные заводы, а с них — прямо в бой!
И после войны П. Е. Орлов и С. И. Леонтьев задавали тон в стахановском движении, на их счету было еще немало добрых дел. За это — заслуженные награды. Петр Евсеевич был награжден орденом Ленина, медалью «За трудовую доблесть», Семену Илларионовичу еще в апреле сорок четвертого был вручен значок «Отличник социалистического соревнования черной металлургии» (такую же награду получил и я в то время), а позднее был он награжден двумя орденами Трудового Красного Знамени.