- Вы меня в чем-то обвиняете? - спросил полковника Никита.
- Обвинение вынесет прокурор.
- В чем меня обвиняют?
- В убийстве гражданки Зайцевой Тамары Павловны.
- Что-что? - Никита не мог поверить своим ушам. Его обвиняют в убийстве Тамары. Бред сумасшедшего.
- С какой это стати? У вас что, есть основания меня в чем-то подозревать?..
- Есть.
- Какие?
- Вы звонили другу Зайцевой, угрожали ему.
- Я? Угрожал?.. Вздор какой-то...
- Может, и вздор. Но пока у нас есть основания считать, что вы могли убить гражданку Зайцеву из ревности.
- Бред сивой кобылы, - Никита нервно забарабанил пальцами по крышке стола.
Попытался сосредоточиться.
- Между нами ничего не было... Но если бы даже и было - это мое личное дело. И это вовсе не значит, что я мог убить ее из ревности. Чушь собачья. И вы, полковник, прекрасно это знаете...
- Ничего я не знаю, - жестко усмехнулся полковник. - Я знаю одно. Сегодня утром неподалеку от места преступления обнаружен пистолет системы Макарова. Баллистической экспертизой установлено, что из него и была застрелена гражданка Зайцева...
- А при чем здесь я?
- На пистолете были обнаружены отпечатки пальцев. Мы сравнили с данными, занесенными в нашу картотеку. И знаете, чьи пальчики выдал компьютер?..
Никита медленно опустил руку к нижнему ящику стола. Открыл его. Глянул. И почувствовал, как немеет тело. Пистолета на месте не было. Он исчез вместе с коробкой.
Говорила же Марта, не держи в кабинете пистолет. Неважно, что проведенный через разрешительную систему. Этот пистолет может выстрелить в него...
- На пистолете обнаружены ваши пальчики, гражданин Брат, - добил его полковник.
Кто-то выкрал пистолет из его кабинета. Кто?.. Может, сама Тамара его взяла. Только она имела сюда доступ. Но ведь про этот пистолет она и не знала. Никто не знал о нем. Лишь Марта...
- Но у меня есть алиби, - попытался найти себе оправдание Никита.
- Да?.. Интересно?..
- Я был у жены в больнице...
- Мы уже узнавали. Туда вы приехали уже после того, как случилось убийство... С кем вы ехали в больницу?
- Один... Я очень спешил. Не взял охрану...
Но даже если бы при нем были телохранители, их показаниям - грош цена. Они умереть за него готовы, а уж дать ложные свидетельства - тем более.
- Вы могли застрелить свою секретаршу по пути в больницу. Убить и ехать дальше...
- Но я ее не убивал!
- А вот в этом разберется следствие! - отрезал полковник. - Прошу следовать за мной, гражданин Брат. Я очень надеюсь на ваше благоразумие. В противном случае это будет косвенным подтверждением вашей вины...
Да, полковник прав. Никите достаточно слово сказать, и бойцы его службы безопасности смешают ментов с дерьмом. Но вряд ли Никита этим чего-нибудь добьется. Только усугубит свое положение. Лучше в изоляторе пару-тройку дней провести. А за это время его адвокаты сделают все возможное, чтобы доказать его невиновность.
3
Никиту доставили на Петровку, 38. "Откатали" отпечатки пальцев, изъяли документы, деньги, запрещенные вещи. И поместили в камеру изолятора временного содержания. Хорошая камера, отдельная. Чисто здесь, свежей краской пахнет. Койка, матрац, белье, стол, стул, "толкан" - все как положено. Ничего страшного, если он побудет здесь денек-другой.
Сапунов уже действует. Армию адвокатов собирает, влиятельных покровителей в известность ставит. Не сегодня-завтра кампания по освобождению Никиты развернется полным фронтом. И его освободят. Обязательно освободят. Он должен в это верить...
Никита оставался в полном одиночестве до самой ночи. Никто его не тревожил. Адвокатов не наблюдалось - или их не пускали, или они сами к нему не рвались. И к следователю его не вызывали. Ни для дачи показаний, ни для предъявления обвинения.
Уверенный, что с ним все будет хорошо, Никита разделся, залез под одеяло. И постарался уснуть.
Сегодня трогать его не будут - это точно. Ночь на дворе. А по ночам согласно Уголовно-процессуальному кодексу - допросы запрещены...
Но Никита ошибся. Он уже засыпал, когда со скрипом отворилась дверь в камеру. Послышался густой бас постового:
- На выход...
Никита легко соскочил со шконки, начал быстро одеваться. Он решил, что его собираются выпустить на волю. Сапунов и адвокаты сделали свое дело. Сейчас ему принесут извинения и выведут из изолятора. А на улице уже машина стоит, чтобы увезти его домой.
Никита оделся, стал собирать свои вещи.
- Эй, не торопись, - небрежно одернул его коридорный. - Ты еще сюда вернешься...
Никита оторопело посмотрел на него.
- А разве меня не выпускают?
- Еще чего... На допрос...
- Какой допрос в час ночи? - Никита возмущенно вскинул брови.
- А это не ко мне вопросы... Давай, пошевеливайся! Лязганье замков, запоров, мрачные коридоры, скрип дверей-решеток, конвоиры. На конечном этапе пути - мрачный, плохо освещенный кабинет. И два крепких мужика в джинсах и потертых кожанках. Хмурые озабоченные лица, злобные, уставшие взгляды. Один среднего роста, коренастый, с квадратным лицом и массивной нижней челюстью. Второй высокий, жилистый, хищный колючий взгляд глубоко посаженных глаз. Непонятно, кто эти люди - или следователи, или опера. Но в любом случае - менты. Тут и гадать нечего.
- Захады, дарагой! - непонятно почему с кавказским акцентом сказал первый.
Второй бесцеремонно подошел к Никите, грубо схватил его за шиворот и подтащил к табурету, намертво вкрученному в пол. Рядом батарея центрального отопления. Щелкнули наручники - одной рукой Никиту приковали к трубе.
- Это беспредел, - исподлобья посмотрел на ментов Никита.
- А мы менты-беспредельщики, - хохотнул один из них. - Не слышал о таких?..
- Вы за это ответите...
- Заткни пасть, мурло!.. Или тебе заткнуть?
- Вы, наверное, не знаете, с кем имеете дело?
- Как это не знаем? - вроде бы искренне возмутился коренастый. Знаем. Убийца ты. Самый натуральный убийца...
- Это еще надо доказать.
- Зачем доказывать? Ты нам во всем признаешься.
- Вы, наверное, меня не за того принимаете.
- Да?.. А кто ты такой?
- Я владелец отеля "Эсперанто", я член совета директоров крупнейшей нефтяной компании...