- Член? А ты знаешь, что член членом вышибают?.. - засмеялся один.
Менты вели себя как последние хамы. Словно перед ними не крупный бизнесмен, а забулдыга с помойки. Откровенно издевались над ним.
Что это, непонимание ситуации или какая-то игра?
- Олигархи хреновы... Вот из-за таких козлов, как ты, и рушится страна! - сделал очередной выпад в его сторону коренастый.
Смешно ему, весело.
- Привыкли делать все, что хотят, - ухмыляясь, развивал тему высокий. - Пупами земли себя возомнили. Что хотят, то творят. Захотел девку убить никаких проблем. В голову из пистолета зарядил и ногой из машины выпихнул. И все дела. А закон?.. Закон как тряпка, только на то, чтобы ноги вытирать, и годится... А вот ошибся ты, мурло. Не ты над законом стоишь, а закон над тобой...
- Я не вижу здесь закона. Я вижу одно беззаконие. Ваше поведение оскорбительно... Где прокурор?
- И следователь тебе будет, и прокурор... Но сначала ты чистосердечно во всем признаешься, изложишь все на бумаге. Возможно, мы даже оформим тебе явку с повинной. И тогда будет полный порядок...
- Чистосердечное признание? Вы ждете от меня такого признания?.. Вы, наверное, издеваетесь?
- Мы? Издеваемся? - хищно усмехнулся высокий. - Да нет, мы пока просто беседуем....
- Ну так что, признаваться будем? - спросил коренастый.
- Не в чем мне признаваться.
- Да?.. А если хорошо подумать?..
- Пусть подумает, - кивнул высокий. И подмигнул своему напарнику.
Никита ничего не смог с ними поделать, когда они свалили его с табурета на пол. Отцепили руку от батареи, схватили за ноги и резко занесли их за голову. И закрепили их за шеей наручниками.
- Посиди, подумай... - сказал коренастый.
Хорошо сказал - посиди. А как сесть, когда ноги за головой - будто Никита йог какой-то. Положеньице не позавидуешь.
Никита занимался кикбоксингом, легко садился на продольный и поперечный шпагат - мышцы у него растянуты. Но в данном случае этого мало. Боль разрывала тело на части.
- Ну что, признаваться будем?
- Скоты!..
Никита понял, угрозами и обещаниями кар небесных этих типов не пронять, они от него уже не отступятся. Эти менты получили приказ сломать его. И они будут из кожи вон лезть, чтобы выбить из него признание. Вернее, он из кожи лезть будет. Ведь неизвестно, какие еще пытки ждут его.
- Ну так что, будем молчать? - продолжал изгаляться над ним коренастый.
- Да пошел ты!..
Сейчас он не миллионер, не бизнесмен. Пытки и унижения сорвали с него респектабельную оболочку. Он снова стал тем, кем был каких-то семь лет назад...
В девяносто третьем году он вернулся из армии. И по стечению обстоятельств попал в криминальную группировку. Рядовым бойцом. Только за первый месяц он два раза побывал в ментовке. Тогда его пытали точно так же, кололи на признание. Но он все выдержал. Потому что он прежде всего мужчина, боец и телом и духом.
И сейчас он все выдержит. Не смогут сломать его менты. Не по зубам им Никита Брат.
- Значит, не хочешь признаваться. Ну ладно...
Наручники с ног сняли. Тело вернули в нормальное положение. И тут же руку скрепили наручниками с левой ногой. С правой сняли туфлю, носок. И началось...
- Что вы делаете, гады?..
Очень болезненный удар по пятке перевел последнее слово в протяжный стон.
А удары сыпались один за одним. Дубинкой по пяткам. Древнейшее средство пыток. И в застенках гестапо его применяли. Теперь вот менты на вооружение взяли. Фашисты проклятые!..
Боль превысила порог терпения. Никита не сдался. И будто в награду за это он потерял сознание.
Очнулся все в том же кабинете. Сидя на табуретке. Руки прикованы к батарее. И обе ноги тоже скованы наручниками. Голая распухшая ступня на полу. Мышцы жутко болят, суставы ломит. И глаза мозолят ухмыляющиеся физиономии ментов.
- А ты крепкий орешек, Никита Брат, - вроде как с осуждением покачал головой коренастый.
- Но ничего, и не таких ломали, - пробасил высокий. - В "слоника" поиграем?
На этот раз они надели ему на голову противогаз. И пережали шланг.
Никита начал задыхаться. От внутреннего напряжения, казалось, лопнет голова...
Семь лет назад его пытали точно так же. Два капитана. Светлов и Вершинин. Борцы с организованной преступностью. И пакет на голову ему надевали, и противогаз. Но Никита все выдержал. Не сдал своих дружков. За что и поплатился. Менты подставили его под удар. Братки обвинили его в предательстве. С большим трудом он сумел перед ними оправдаться.
В конце концов он вышел из банды. Через горы трупов лежал его путь к свободе. Не хотели братки отпускать его.
Но он стал свободным человеком. И даже сдружился с теми же Светловым и Вершининым. В дальнейшем они совершили вместе немало славных дел.
Только вот с этими типами Никита никаких общих дел иметь не будет. Потому что не бандита они сейчас пытают, а законопослушного гражданина. Они выполняют чей-то заказ. Узнать бы чей?..
У Никиты чуть глаза на лоб не вылезли, сосуды в голове едва не полопались. Он умирал. Но палачи не позволили ему даже сознание потерять. В самый последний момент они отпустили шланг. Воздух хлынул в легкие. Но Никита радости не испытал. Он знал, это только начало...
- Признаваться будем? - спросил коренастый.
- Нет, - замычал он.
И снова подлая рука пережала шланг.
Никита умирал и снова оживал. Иногда на короткое время терял сознание. Ему приходилось тяжко, не было сил терпеть пытки, хотелось выть от ужаса перед очередным истязанием. А его палачи только смеялись. И участливо спрашивали, не желает ли он чистосердечно признаться в содеянном преступлении.
Он не соглашался. И каждый раз качал головой. Менты уже не улыбались. Глаза коренастого наливались кровью от бешенства.
- Ну что, гад, бумагу писать будем? - сдирая с него маску, орал он. В последний раз спрашиваю, бумагу писать будем?..
Никита замотал головой. У него уже не оставалось сил, чтобы говорить.
- Ну ты меня достал! - сквозь зубы процедил мент. И с силой ударил его кулаком по лицу. Один раз, второй. Никита не мог оказать ему сопротивление. Руки пристегнуты к трубе батареи, ноги стянуты наручниками...
А мент продолжал с остервенением бить его. Мощные удары сотрясали голову, где-то внутри что-то хрустнуло. Губы всмятку, носом хлынула кровь, все лицо покрылось кровавыми ссадинами и шишками.