Секунда, две три…
Отделился от катера.
А потом закрутился волчком и пропал.
— Что это было? — спросил Касим.
Ему никто не ответил.
Астахов матерился. Рэм заворожённо смотрел, как на голоэкране маленький катер сталкивается с обшивкой станции, и компьютер моделирует разлетающиеся куски.
Наконец Астахов замолчал, а Касим переключил изображение на навигаторскую.
— Что там у вас творится? — заорал было он, но увидел в кресле навигатора Марвина и сник.
Рэм улыбнулся. Изображение с экрана в навигаторской было гораздо качественнее. Компьютер уже смоделировал не только обломки катера, но и летящие вокруг станции замороженные свиные туши.
— Ангар вызывает, — вклинился в изображение голос дежурного связиста. — Шлюпка запрашивает шлюз. Спецон 22–45.
— Принять, — раздался хриплый голос Марвина.
Рэм прилип к мелькающему изображению на навигационном экране. Лучше бы стоять рядом — но и так было понятно, что экран переключается на ангар.
По ангару уже носился Перри и что-то доказывал не понять кому. Пилот-инструктор махал руками, а на него с недоумением взирали техники.
Чужая шлюпка шлюзанулась плавно, как будто двигалась по транспортной ленте. Не с околосветовой поляризовалась в считанные минуты, а просто вползла.
Люк открылся с ворчанием. Техники отскочили — так быстро крутанулась и повисла в ангаре маленькая чёрная касатка.
Пилот в компрессионке без шлема выпрыгнул наружу, вытащил ещё одного пилота и положил на пупырчатый ангарный пол.
— Забирайте, — сказал он отрывисто. — Пить надо меньше!
И полез обратно.
— Эй! Стой! — закричал ему инструктор.
Чужой пилот повернул голову, улыбнулся, и стало ясно, что он и сам почти мальчишка, не очень-то старше Рэма.
— Не могу! — он улыбнулся ещё раз. — Капитан заметит, что мы отклонились с курса, ругаться будет. Не кашлять там вашему!
Чужак скользнул внутрь, и шлюпка, это была маленькая двойка, так же плавно скользнула к шлюзу.
Миг — и её уже заглотило прошитое силовыми кабелями шлюзовое нутро.
Касим рухнул в кресло и налил себе коньяку. Выпил. Спохватился и предложил Астахову. Тот помотал головой.
На голоизображении было видно, как инструктор ругается с прибежавшим в ангар Марвином.
— А кто это был? — спросил Рэм. — Он же с места в прокол ушёл? А разве так можно?
— А это, малый, отморозки генерала Мериса… — развёл руками Астахов. — Я думал — сказки рассказывают. Но 22–45 — «Персефона», её номер.
— А кто пилот? — осторожно спросил Рэм.
Астахов мог и послать его с таким вопросом, но коснулся браслета:
— Эмор. Не слышал эту фамилию. Кто-то из новичков зелёных. Хотя… Рейтинг у него очень даже красный.
— Психи, — выдавил Касим и налил себе ещё. — Сам вокруг себя разогнался… Волчком. Как у него мозг не потёк… Убью Илинга.
— Пилот молодой совсем, — Астахов копался в браслете. — Дисти Эмор, 23 года. Вне рейтинга. Это ж надо… Никогда не поверил бы, если б не видел.
— Убью, — бормотал Касим. — Год будет вегетарианцем! Капусту вместо свинины жрать будет!
Рэм не отрываясь смотрел на голограмму навигаторской, а оттуда — на обзорный экран.
Куриные и свиные туши совершали медленный и красивый заплыв вокруг станции. В результате ЧП она обзавелась очень оригинальными спутниками.
В каюту вернулся пилот-инструктор старший сержант Эрг. Он был злой и всклоченный.
— Руки ему оторвать! — ругался он, разбирая на фрагменты компрессионку.
Астахов показал глазами на Рэма, и Эрг замолчал.
— Ну и что вы тут все сидите? Наливайте уже. — Пилот-инструктор рухнул в кресло и подплыл в нём поближе к столу.
По его словам выходило, что сделать кое-что для спасения Илинга было можно, если бы в навигаторской вовремя подсуетились.
Но кто был виноват, Рэм так и не понял.
Он и не догадался, что это за «безрогий витрувианский козёл», из-за которого случилось ЧП.
Зато сообразил, как выходить с браслета в станционную дэп-сеть, нашёл библиотеку и выяснил, что никакого витрувианского козла в природе не существует. Но спрашивать ничего не стал, видно было, что не ответят.
ЧП ещё не закончилось. Илинга, который не очень-то перенёс своё агрессивное спасение, забрал медик. Вся техническая обслуга станции стояла на ушах по случаю поломки модуля, а сержанты… пили и ругали неведомого козла.
Причём Астахов морщился каждый раз, но тоже ругался.
Рэма никому вести в барак не хотелось, а одного его отпускать было нельзя. Потому что «попадётся на глаза Марвину — прибьёт».
Пацану налили чаю. Он сидел в уголке, настраивал спецбраслет, иногда тихонько спрашивая что-нибудь то у Касима, то у Астахова.
Спецбраслет не только демаскировал самого Рэма, но и позволял ему видеть всех членов станции, если их маячки были в рабочем режиме.
Он нашёл дядю Серёжу, написал в технический чат, что обязательно забежит завтра, если Астахов отпустит.
Нашёл и всех своих недругов, бездельно шатающихся сейчас между бараком и столовой. Выяснил, что стандартные пометки маячков можно менять, стёр подпись Раймонд Алфред и подписал «Райский дебил».
Он сидел так тихо, что подвыпившие сержанты постепенно перешли с мата на байки из тяжёлой спецоновской жизни.
Пошли шутки про курей, плавающих в вакууме и пожираемых антивеществом, и Рэм вспомнил про катер.
Он был класса земля-воздух, значит, там был реактор анитвещества?
— А почему не было взрыва? — спросил он на пробу, не понимая, будут ли ему отвечать, если не по делу.
Настройку спецбраслета сержанты принимали, как повод для обращения. А остальное было пока непонятно.
Но Касим ответил:
— Это ещё условия нужны для разгерметизации. Удара мало.
— А если бы реактор разгерметизировался — станции хана? — предположил Рэм.
— В смысле — хана? — переспросил Касим и задумался. Покопался в браслете: — Теоретически щиты бы выдержали.
— Реактор антивещества повредить при столкновении или взрыве — почти невозможно, — пояснил Астахов. — Но и заглушить его совсем — тоже нельзя. Он — как семечко. Будет носиться в пространстве, жрать сам себя. И рано или поздно где-нибудь вылупится, аннигилировав кусок пространства.
— Лет через десять? — уточнил Рэм.
— Никто не знает пока. Люди столько ещё не живут, — усмехнулся сержант Эрг и принёс вторую бутылку.
— А на десантной шлюпке большой реактор?
— Смотря какая шлюпка. В кулак или в два.
— Он снизу крепится, да? — осенило Рэма.
Он же видел в ангаре какое-то отверстие снизу. Как раз в кулак.
— Наблюдательный какой щенок, — рассмеялся Касим. — Может, правда шпион?
Глава 21
Сержанты засмеялись, как шутке, и Рэм, напрягшийся было, выдохнул.
Он никак не мог привыкнуть к тому, что в школе и дома его любопытство всячески поощрялось, а в спецоне оно оказалось таким опасным.
Но удержаться от вопроса не смог:
— А правда, что пилоты иногда сами реактор взрывают?
— В академию его надо, — сказал Астахов. — Он нас с ума сведёт своими вопросами.
— Да кто ж его такого возьмёт, — пожал плечами инструктор. — Там сейчас правила набора дико зажали. Он должен тут выучиться, отлетать год. И только потом можно поступать.
— А почему так?
— Война. Перестраховываются. Тоже шпионов ищут. А Стоун у нас — готовый шпион.
Рэм решил, что разговор увели в сторону и про реактор ему не ответят. Секретность, наверное. Но ошибся.
— Вот с «Персефоны» которые, те пытались как-то взорвать реактор, — неожиданно вспомнил инструктор. — Задача, кстати, совсем не простая. При случайной разгерметизации — далтитовый кожух затянет микроповреждение. Реактор будет «фонить», поджирать далтит, а далтит — снова затягивать повреждение. В таком состоянии даже летать можно. Сам реактор не взорвётся, пока утечка не достигнет критической массы.