«Срочно?» — спросил он.
«Срочно. Похоже, под нас копают».
Астахов вздохнул. Нет, Рэмом не кончилось. Раз уж у Марвина обострилась паранойя, она теперь будет колоситься и искать жертву. Надо сходить с медиком посоветоваться, может, таблеточки какие-то даст?
Сержант встал.
— Курсанты, внимание! Лишний час отработаете завтра! Сегодня — два часа до отбоя можете отдыхать!
Он взял пустую тарелку, чтобы отнести в мойку, поймал умоляющий взгляд Рэма.
— Да иди уже! Но чтобы с отбоем лежал в кровати. Проверю.
Рэм кивнул и бегом умчался в ангар.
Астахов поднялся в «рубку», так Марвин называл иногда своё логово.
Пульты управления станцией стояли в навигаторской, но его натура требовала дубляжа основных узлов. Пусть даже и не всегда работающих. И потому кабинет начальника станции напоминал что-то среднее между складом и капитанской эмки.
— Что-то случилось? — спросил Астахов, не ожидая никаких серьёзных неприятностей.
— Ещё как случилось! — Марвин был красен, седоватая шевелюра топорщилась. — Фискальная служба Берга требует, чтобы станция отчиталась за последние две недели: рейсы, происшествия…
— Зачем? — удивился Астахов.
— А ты что, не понял? — поразился его непрозорливости Марвин. — Берг ищет крайних! Его вынудили разбираться, и он скребёт своими курячьими лапами! Хочет найти виноватых своему военному головотяпству!
— На станции? — ехидно уточнил Астахов. — А ты у нас не генерал, нет? Может, это ты отдал приказ спецону бросить своих без поддержки?
Марвин игры не принял. Он был слишком зол. Видно, только что говорил с какой-нибудь сошкой из ставки Берга.
— Я им по-всякому… — прорычал он. — Ну идиоты же! Где станция, а где!..
— И что делать? — перебил Астахов.
Если беда не вымышленная, надо браться и разгребать.
— Завтра в десять отчёт уже нужно отправить. Садись, сочинять будем…
— А две недели-то почему?
— А это ты у Берга спроси…
Рэм наконец сумел полазить в обломках катера, пострадавшего от столкновения со станцией. Техники как раз курочили его, пытаясь понять, можно ли хоть что-нибудь починить.
Рядом бродил печальный и трезвый Илинг. Садиться за пульт шлюпки Марвин ему запретил наотрез, а второго катера на станции просто не было.
— Может, почините всё же, а? — робко спрашивал он дядю Серёжу.
Тот пыхтел и копался в навигационной машине.
Катер потерял пару здоровенных кусков обшивки — на гражданских судах она не литая, а клёпанная, и выглядел, как объеденный акулами кит.
Рэм лёг на пузо прямо на пульт, сунул голову в люк, за которым булькало гелевое нутро аналитического механизма.
В геле тянулись жилочки проводов, мигали и двигались навигационные синапсы…
Спохватился он уже без пяти десять.
— Да ты чёй-то пойдёшь воротами? Ты напрямик беги, — посоветовал ему дядя Серёжа.
И показал на узенький боковой выход. Технический.
Там было заперто, но Рэм с готовностью понёсся к маленькой двери.
«Раз показал — значит откроет с браслета», — обрадовался он.
И точно, дверца открылась, Рэм выбежал в коридор, ведущий в учебную часть, срезал угол и выскочил уже почти у столовой.
И там чуть с разбегу не наткнулся на Рая, притаившегося за углом.
— Блин! — выдохнул он и перешёл на шаг.
Вот если же надо настроение испортить своей унылой рожей — то эта кудрявая тварь тут как тут!
Отступать было поздно. К счастью, Рай был почему-то без своих прихлебал, и Рэм пошёл прямо на врага.
Тот ещё не заметил Рэма, а увлечённо копался в коммуникаторе, переписываясь с кем-то.
Рэм пригляделся: Рай держал в руке пластину от гражданского наручного комма!
Но их же заставили коммы сдать? Он что, вытащил тихонько начинку и спрятал?
Рай услышал шаги и поднял глаза.
— Попал, да? — обрадовал его Рэм. — Будешь ещё лезть — спалю твои увлечения сержанту!
Глава 30
Ночь на станции почти не отличается от светлого времени суток. Только пусто, и свет в коридорах приглушен до минимума.
В дальних коридорах свет загорается лишь тогда, когда датчики улавливают движение, а в центральных должен гореть и днём, и ночью, таковы правила. Вот он и теплится, больше скрывая, чем освещая редкого сонного человека, идущего к санузлу.
А вот шаги ночью слышнее. Ботинки с металлической полосой в подошве (на случай перепадов силы тяжести) бухают гулко и страшно. Ночью лучше идти босиком.
Камеры в коридоре есть, но пожив на станции неделю-другую, вы уже начинаете соображать, как можно пройти незаметно. До туалета (в кабинках нет камер). Или до душевой.
Душевая лучше. Внутри неё тоже нет камер, но больше места. А шум воды заглушает даже громкие звуки.
Но громких не будет. Потому что есть скотч.
Рэм очнулся оттого, что на лицо ему наклеивали какую-то дрянь.
Он замотал головой и попробовал вырваться. На голом инстинкте, ещё не понимая, снится ему или нет.
Но за руки держали крепко. И тот же липкий ремонтный скотч всё плотнее спелёнывал запястья.
Рэм слишком поздно понял, что отбиваться надо было ногами. Он же всё-таки спал.
А когда сообразил, что не снится, уже ничего нельзя было сделать. Невидимые враги добрались и до ног.
Связанного скотчем, Рэма аккуратно стащили с его верхотуры. Враги рисковали разбудить спящего внизу соседа — но вроде бы обошлось.
Голосов Рэм не слышал, только шумное дыхание тех, кто его куда-то тащил в темноте.
Рай? Ну ведь Рай же? Вот сволочь!
В коридоре было достаточно света, чтобы Рэм убедился — его тащат Рай с приятелями. И очень быстро стало понятно куда — в душевую.
Он извивался, как мог, понимая, что всё равно не вырвется. Надежды на то, что кто-то услышит — тоже не было.
Ночью на станции не спал дежурный возле реакторной. Но шума эта банда не создавала — они были босиком. Ну и в навигаторской, наверное, тоже кто-нибудь был, но там — совсем далеко.
Рэм замычал изо всех сил, но звук вышел слабенький. Если потом и заметят что-то на камерах — будет поздно.
Нужно было придумать что-то сейчас, срочно. Но что?
По глазам резанул свет, зашипела, закрываясь, дверь душевой.
У входа была раздевалка, а дальше — отдельные кабинки. Этакие «стаканы», чтобы можно было помыться.
Метр двадцать в длину и в ширину. И высота не меньше двух с половиной метров, в расчёте на перевалку десанта.
Рэма уронили на пол раздевалки и начали с удовольствием бить.
Особенно старались Лудди и Рай.
Раю давно чесалось, а Лудди, наверное, вообще впервые пришлось попинать хоть кого-нибудь. В одиночку он мог быть бит только сам.
Утро выдалось особенно мерзким. У Бегра дёргало висок, и штатный медик закатывал глаза, мол, генерал должен отдыхать…
А Берг думал, что да. Вот всем-то он должен, даже личному медику.
А потом вывалится из Бездны генерал Мерис и, конечно же, спросит: спал ли ты, уважаемый генерал? Не болит ли у тебя башка от того, что творится у нас в спецоне?
А его бешеная собака уже тут как тут и: «Гав-гав-гав!»
— Ну, так и где Римов? Кто-нибудь знает? — Берг отослал медика и включил общую связь, выводя на один экран сразу и аналитиков, и дежурную группу разведки, и контру, и местное командование ставки спецона на Мах-ми.
Хоть что-то принесла эта ночь? Даже если Римов бежал в Содружество, пора бы уже просочиться хоть какой-нибудь информации!
Берг уставился на экран.
Аналитики разворачивали отчёты, местное командование усиленно делало умные лица.
— Никак нет, господин генерал, — сообщил дежурный аналитик. — Пока никаких утечек.
— Вы мне и сегодня будете докладывать, что это несогласованность действий космического и наземного спецона? — взревел Берг. Висок снова задёргало. — Это коррупция! Это подкуп руководителей на местах! Удалось наконец точно установить, кто отдал приказ об отходе группы поддержки с воздуха?