Медик пришёл сам. Ногами.
Астахов и Марвин как раз пили чай с бутербродами, составляли отчёт для Берга и генерировали самые безумные варианты того, что случилось ночью.
— Ну, так ты сам всех и перебудил! — сердился Марвин. — Надо было дождаться побудки! Первый-то был жив!
— А в отчёт труп вносить будем?
— Будем. Пиши, что несчастный случай.
— А ты с техниками разговаривал? Ардо им тоже писал?
— Писал…
— И что они говорят?
— Старший техник сказал, что, мол, жалко, что я его не прибил. Ты же понимаешь — здесь станция! Здесь за такое!..
Медик застыл на пороге и ел глазами бутерброды.
— Да ты садись! — спохватился Марвин. — Наливай чай. Что ты там накопал?
Медик сцапал сразу два бутерброда — он тоже не успел сегодня позавтракать.
— Смерть от удара и от асфиксии наступила практически одномоментно, — выдохнул он и откусил сначала от одного бутерброда, потом от другого.
— Это как? — не понял Астахов.
— Ну… — пробурчал медик с набитым ртом. — Ну… Например, кто-то брызнул ему в коридоре в лицо веществом, угнетающим дыхательный центр… С коротким периодом распада. А потом втолкнул в туалет и захлопнул дверь. Курсант упал и ударился головой. Наступил сразу и дыхательный спазм, и травма. Вещество разложилось, но симптомы спазма остались.
Медик аппетитно зачавкал бутербродом.
Марвин запустил пальцы в волосы, пробормотав:
— Хрен редьки не слаще…
— Или надел на голову парня воздухонепроницаемый пакет и толкнул для верности, — предположил Астахов. — А пакет потом снял… Или толкнул, а потом зажал рот и нос и додушил.
— Или переключил режим вентиляции в туалетной кабинке на экстренную откачку воздуха, — поддакнул Марвин. — Парень потерял сознание и упал. И ударился головой.
— А за сколько минут можно откачать из кабинки весь воздух? — уточнил Астахов. — И никаких следов? — Версия ему понравилась. — И кто имел допуск, чтобы сделать такое?
— Любой техник. С пульта, — Марвин загнул палец. — Любой, кто знал, что вентиляцию можно переключить в аварийном люке, в коридоре. Там счёт на минуты. Кабинка-то махонькая.
— У-у, — протянул Астахов. — А потом он же включил вентиляцию в нормальный режим, и следов нет? Это возможно технически?
— Именно. Чистая комбинация, — кивнул Марвин. — Парень нервничал, не мог уснуть, пошёл в туалет. Некто увидел маячок…
— Или просто вышел следом…
— Парень вошёл в туалет, а некто подошёл к люку и переключил вентиляцию. Подождал десять минут. Верняк.
— Там не заперто?
— Это же аварийный люк. Там проволочка намотана.
— Так пломба должна быть?
— Должна, — согласился Марвин. — Но этот люк — возле столовой, там каждый день кто-нибудь копается.
— И что мы имеем? — спросил медик, успевший во время этого диалога сожрать все бутерброды. — Что убить его мог почти кто угодно? А мотив?
— Да он — крыса! — Астахов нервно дёрнул плечом. — Ты слышал, как он оправдывался? Даже я мог бы его прибить. Но это точно не я.
— И не я, — сказал Марвин. — Мне неприятности не нужны. Но под подозрением все, включая курсантов. Хорошо, хоть десантников на станции не было. Им это дело привычно. Насобачены они на него — жуть.
— Но среди техников ремзоны есть два бывших десантника, — подсказал Астахов. — Хантер мне говорил. Эти могли легонечко стукнуть, чтобы парализовать дыхательный центр, и толкнуть так, чтобы упал виском.
— О-о! — схватился за голову Марвин. — Ещё и это!
— Техники любят Рэма, — развёл руками Астахов. — Да и взрослые курсанты к нему нормально относятся.
— В общем, в подозреваемых у нас все! — фальшиво обрадовался медик.
— Или никто! — отрезал начальник станции. — Парень оступился и упал, ударился головой! ВСЁ!
— А асфиксия? — уточнил Астахов.
Марвин грозно уставился на медика.
— Ну… — сказал тот задумчиво. — Может, он неудачно упал. Временный паралич дыхательных мышц. Редко — но бывает. Совпадение.
— Если ты дашь нормальное медзаключение, следственную группу можно не вызывать, — сказал Марвин тоном, не терпящим возражений. — А про второго курсанта можно вообще не докладывать. Будем считать, что ситуация с попыткой убийства одного курсанта другим разрешилась сама.
— Вот именно, — кивнул Астахов. — Разрешилась. С крысами на станции жить нельзя. Всё равно этим бы кончилось, раз запись разговора попала в сеть. И тут уже неважно, кто первый сумел.
Дверная мембрана кабинета начальника станции полыхнула красным — кто-то стучал.
Марвин глянул на браслет и разблокировал дверь.
— Заходи.
Вошёл рабочий из хозчасти.
— Вот, — он протянул начальнику станции пластину от личного коммуникатора. — Я вещи пришёл убрать. Ну, у парня, который в туалете убился. А у него под матрасом — это.
Глава 33
«Земную жизнь пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу, утратив правый путь во тьме долины…» — вспомнилось почему-то Астахову.
А ещё он подумал: «Почему правый путь, а не левый? Чего такого плохого находили предки в левом пути?»
И ещё: «Неведомый Данте свернул влево и попал в сумрачный лес. Но долина-то была во тьме? И почему тогда «сумрачный» лес страшнее? В лесу объективно больше объектов и субъектов для анализа, но и только. А у нас на станции их вроде не много, но долина ли это?..»
Астахов курочил коммуникатор. Да, особисты и этим занимаются.
Марвин тем временем доделал отчёт и отослал в ставку Берга.
Ответа, конечно, не получил. Отчёт был глупой формальностью, не исполнять которую тоже было нельзя — раз в год стреляет и солнце.
Ожидая результатов взлома коммуникатора, начальник станции достал пачку сигарет. Зная, что Астахова курение бесит, включил на полную вентиляцию.
— А, знаешь, — сказал он. — Давай мы твоим кино покажем?
— Какое кино? — не понял мастер-сержант.
— Вместо порки. Хоро-ошее такое головидео. Нам иногда контрразведка кидает какую-нибудь агитку на тему, как делать точно не надо. На Юге же не просто рукоприкладство в ходу, а и откровенно зверство. Сейчас найду кусок пострашнее и покажем. Со всеми голоэффектами?
Астахов фыркнул и пожал плечами:
— Это же просто кино.
— Не скажи, — не согласился Марвин. — Это тебе оно «просто кино». А тех, кто друзей по кускам не собирал, чтобы похоронить — по первости очень даже вставляет. К тому же там и психоэффекты качественно наложены. Эффект вовлеченности, и всё такое. Гражданских таким кино можно даже пытать.
— Ну… — протянул Астахов.
И тут коммуникатор сдался: пискнул и развернул экран.
— Ну, ты мастер! — Марвин затушил сигарету и подсел ближе. — И чего тут у него?
— Видимо, с последней переписки надо начать. — Астахов полистал меню. — Сейчас соображу, какими чатами он мог пользоваться…
— Да просто зайди через дэп в последние оповещения, — подсказал начальник станции. — Тут связь неустойчивая. Сообщения всё равно архивируются через дэп.
— Плохо, — отозвался Астахов.
— Почему?
— Потому что закрытый чат помог бы нам выйти на адресата. А в дэпе будет просто подставной аккаунт. И ищи потом…
— Вот и ищи.
— В дэпе нашёл, да…
Астахов развернул переписку голограммкой над чужим коммом.
………..
Неизвестный источник: — А цена между тем растёт. За живого дают уже десять тысяч.
Раймонд Алфред: — Да где ты был, пока мы с ним у шлюпки рядом стояли?
Неизвестный источник: — Это за живого. А за мёртвого ты получишь двенадцать.
Раймонд Алфред: — А если я тебя кину?
Неизвестный источник: — Не сумеешь. Даже если ты смонтируешь голоподтверждение трупа, станция отчитается спецону о том, кто погиб и как.