Сегодня Аркаша и Валера вместе из школы вышли. Валерка – после восьмого урока, Аркаша – после репетиции. Оба домой сразу не пошли, у обоих дела были во дворе напротив школы.
Аркаша к своим друзьям из лицейского пятого побежал. Они с первого сентября постоянно на стадион ходят. Их издали всех слышно: и Лёшу Васина, и Артура Беззубова, и особенно Марата Шамраева.
Орали – значит, бегали! Отдыхали после уроков!
Но не в футбол играли, а просто в догонялки, мяча-то нет. Зато у всех лицейских теперь были фонарики. С одного края эти фонарики светили узким белым лучом, с другого – широким цветным: кнопкой щелкаешь – и в фонарике стеклышко меняется, как в калейдоскопе. Луч из красного становится зеленым, потом желтым, потом синим. Потом снова красным.
Это были хорошие фонарики, удобные. Их лицейскому классу подарили в честь начала нового модуля. И чтобы утром в темноте в школу ходить было не так грустно. Аркаша свой фонарик в рюкзак положил, про него и не вспоминал. Светло еще на улице, неинтересно.
А Марат сегодня на всех переменах фонариком щелкал. Не светил, а людей раскрашивал. Щелкал фонариком – и руку подставлял в луч. Рука сперва становилась красная, потом зеленая, потом желтая, потом синяя. Марат узнал: если на одного человека с двух сторон светить, то у такого человека уши и щеки будут разного цвета. В общем, хорошо иногда в лицейском классе учиться, с подарками. А еще лучше по стадиону бегать, с фонариком! Это они уже с Аркашей вдвоем обсудили и решили.
Аркаша на Марата синим светил, Марат на Аркашу зеленым отстреливался. Васин свой фонарик на белую стадионную стену наставил и будто картину там рисовал, всеми цветами по очереди. А Беззубов в эту картинку разные тени вставлял. Зайца, чертика и лося (которого двумя ладонями показывают). В общем, хорошо было даже без темноты. Аркаша потом обратно в школу сбегал, на первый этаж, воды попить из кулера, вернулся, а на стадионе ни Васина, ни Беззубова. Марат в одиночку от девчонок цветными лучами отстреливается. Девчонок было всего две, но мощные – Соня и Нууля.
Марат Аркашу увидел, обрадовался:
– Подмога идет, берегись!
И засадил узким белым лучом Нууле в оба глаза.
Лучом совсем не больно, он же не ядовитый, не лазерный. Но Нууля так завизжала!
Та-а-ак!
Даже вот ТА-А-А-АК!
Все бабушки и мамы детской площадки были ее. Аркаша и Марат помчались спасаться бегством. Марат быстрее бегал, он выбился вперед и задавал маршрут. Он к своему дому мчался, а Аркаша за ним, не думая, куда бежит. Даже фонарик не выключил. Аркаша так и летел по тротуару, размахивая синим лучом, будто мигалка на полицейской машине. Здорово!
Никакие мамы и бабушки за ними не гнались, поэтому Марат и Аркаша просто так еще немного вокруг Маратова дома побегали, помигали синими огнями. Сирен в фонариках не было, самим выть пришлось. А потом мама Марата их с балкона увидела и закричала, чтобы они не кричали. У Марата на балконе сестренка спит. И вообще, Марату домой пора, потому что в бассейн скоро. Марат и пошел. Он умный – к дому сразу с рюкзаком помчался.
Аркаше пришлось обратно за своими вещами одному идти.
На стадионе было пусто и грустно. Аркашины рюкзак и сменка в луже лежали. Он сразу понял, что это Нууля сделала. Кто ж еще-то?
Нуулю на самом деле Улей зовут. Ульяной. Она в лицейский класс из другой школы попала. И сразу с Соней подружилась. А у Сони привычка – она, когда говорит, всё время «ну» прибавляет: «Ну Марат, ну Шамраев, ну отстань ты от меня, ну?»
С Улей Соня сильнее всего дружила. Ну и звала ее всё время, и спрашивала, и предлагала: «Ну, Уля, ну пойдем вместе в туалет, ну мне одной скучно». Уля еще не запомнила, как кого в лицейском классе зовут, а лицейский класс уже называл ее «Нуулей». Ну правда же! Нууля ведь немного ну… нудная.
И вредная. Сменку в лужу – это точно она.
Аркаша шел через стадион, нес в одной руке мокрый мешок со сменкой, в другой мокрый рюкзак, с них вода капала, будто это вёдра, как на коромысле в учебнике по литературе. А в кармане куртки фонарик нетерпеливо мигал. Хочется фонарику, чтобы с ним поиграли. А не получается – руки-то заняты, всё из-за Нуули.
И тут, значит, как раз за стеной стадиона послышался Нуулин голос.
– Соня, я прямо не знаю, чего Шамраев мне в глаза всё время светит. И так, и вот так… Думает, мне приятно, что ли?