– Решено, кого объявят нашедшим клад?
– Пока нет. Есть два варианта – случайная находка нашим, кубинским, ныряльщиком или европеец, нашедший карту в семейном архиве. Сейчас решается, как правильней поступить. И в том, и в другом решении есть свои плюсы и минусы. Но в любом из вариантов вы и ваше подразделение боевых пловцов будете официальными представителями Революционного военного флота при извлечении клада. Обещаю.
– Мы не за славой гонимся, просто это безумно интересное задание.
– Есть основание полагать, что будет следующее.
Педро Родриго де Варадеро
– Ищи связь с информатором. Обещай ему, что он сможет получить всё желаемое без каких-либо ограничений.
– Кокос?
– Чили. Кокос тоже. Ценности нужны и полезны, но информация по Чили оказалась для всех нас холодным душем. Основное теперь стало понятным, но были бы желательны любые дополнительные подробности.
– Что я могу обещать?
– Республика Куба подарит информатору особняк в любом районе Гаваны по выбору. Автомобиль. Счёт в государственном банке на сумму в песо, равную десяти процентам стоимости ценностей после реализации, с возможностью покупать товары в любых магазинах. Любых! Для туристов тоже. По желанию, наградим орденом или именным подарком. Можно устроить личную встречу с товарищем Фиделем. Мы не гринго и не будем покупать лояльность, но обеспечим информатору то, что в наших силах. Если информатор школьник, предложи обучение в Гаванском университете.
Паула
То, что Паула видела в зеркале, ей очень нравилось… ну… кроме живота. Редкий даже для мулаток цвет кожи – мокко с молоком. Немного косметики, совсем чуть-чуть, только чтобы подчеркнуть глаза и губы. Тётушка Адора, мамочка и благодетельница всех девушек торгпредства, сделала ей причёску и покрасила волосы. Эффект получился сногсшибающий – ярко-жёлтый ёжик волос, не более сантиметра длиной, точно сведёт любого мужчину с ума. Добрая Адора даже дала ей на сегодня надеть свои большие золотые серьги. Хесуя одолжила толстую цепочку на шею, Каролина – кольцо с камнем. Товарищ Педро выдал купальник, белый, модный, американский, закрытый… Да, теперь раздельный не наденешь, рана от шальной пули оставила некрасивый шрам на самом видном месте животика. Ну и пусть… Паула знала, что в свои двадцать три года выглядит лучше многих семнадцатилетних. Теперь босоножки и лёгкое цветастое шифоновое платье. Всё! Девушка готова покорять сердца.
Люсио уже успел обойти весь пляж, увидев подошедшую коллегу, кивнул ей и шепнул:
– С цепочкой на руке и шее только один парень. По берегу направо, компания из четырёх ребят и трёх девушек. Наш в зеркальных очках.
Паула сбросила на подстилку платье, оставшись в ярко-белом купальнике, грациозно потянулась и пошла вдоль пруда походкой, которой ходят красотки по кубинским пляжам. Взоры всех мужчин были устремлены только на неё одну. И ведь она ещё не купалась, купальник пока совершенно сух, не липнет к телу и не просвечивает.
Вот этот парень. Цепь на шее, на руке. Он! Другие здесь так не носят. Глаз за зеркалами стёкол не видно. Мулатка неожиданно резко изменила курс и оказалась около молодёжи.
– Ой! Какой мальщик! – с милым акцентом воскликнула мулатка. – Я Паула! Тьебя как зовут?!
– Сергей!
– Серьжио, пойдём с тобой дружить! Тьи мне нравишься!
– Пойдём! – согласился парень.
Пока Сергей сноровисто одевался, его окружение огромными глазами смотрело на подошедшую знойную иностранку. Юноша бросил приятелям:
– Счастливо! Вечером созвонимся!
Паула взяла под руку нового знакомого и повела назад вдоль пруда. Бёдра девушки слегка покачивались при ходьбе, так… немного… чтобы мужчины обращали внимание. До оставленных приятелей донёсся вопрос:
– Правда, у мьеня большая попка?
– Большая?! Да она у тебя огромная!
Польщённая девушка серебряным колокольчиком рассыпала смех. Юноша что-то нашёптывал ей на ушко. Мужчины ему завидовали. Девушки ненавидели её. Но никто не слышал, что именно шептал парень.
– Паула, я в тебя уже влюбился… Только, пожалуйста, не переигрывай. Таких в жизни не бывает.
День Победы
На День Победы резко похолодало, ехать никуда не хотелось, делать тоже ничего не хотелось. Экзаменационные билеты навязли в зубах, груз неопределённости давил, настроение было гадостным. Я даже посмотрел на ресторанную бутылку и почти решил напиться. Удержало жлобство – нажираться хорошо портвейном или водкой, тратить такой дорогой коньяк на обычную пьянку жаба душит. Вот был бы он открыт, точно бы не удержался, принял стакашку, а распечатывать не решился.