Видя, как ему тяжело, Трейси попыталась остановить его своеобразную исповедь, но Джеймс устало покачал головой и продолжил:
— С тех пор прошло пятнадцать лет, и я никогда не думал… Да нет, наверное, просто не хотел думать… К счастью, в тот момент, когда я пытался объяснить ей, что должен отвезти Люси домой, приехал Николас. Тут он признался, что специально представил все так, будто у вас с ним любовная связь. Не думаю, что это был правильный ход с его стороны, но ему не с кем было посоветоваться. Николас действовал на свой страх риск. Хотя поведение Клариссы все больше и больше выходило за рамки нормы, я приписывал это неудовлетворенности семейной жизнью. И справедливому чувству обиды, если хотите. Именно поэтом я и поддерживал Клариссу. Сегодня стало ясно, что дальше так продолжаться не может. Еще до того как я увез Люси, мы вызвали врача. Он порекомендовал одну частную клинику, которая специализируется на подобных случаях. Есть все основания считать, что при тщательном лечении и хорошем уходе психическое состояние Клариссы стабилизируется.
— Для вас, наверное, это стало страшным потрясением, — пробормотала Трейси, не зная, что еще сказать.
Было очевидно, что случившееся подействовало на Джеймса очень сильно, иначе — Трейси была в этом совершенно уверена — он никогда бы не стал высказываться перед ней с такой откровенностью. Как ни странно, но создавалось впечатление, что сегодняшний инцидент, сопутствующие ему муки и боль, каким-то образом объединила их, проложила мостик через разделяющую их бездну.
— Да, это так, но стоит мне подумать, через что прошли вы…
— Странно, но мне и в голову не пришло, что исчезновение Люси могло быть делом рук Клариссы. Хота в сложившихся обстоятельствах…
— Очевидно, это было импульсивное решение. Она проезжала по улице, увидела Люси одну и…
— Это моя вина. Я хотела зайти за ней, но как раз в это время вошла покупательница. Сколько ни слушай о разных ужасных происшествиях с детьми, всегда есть моменты, когда по той или иной причине мы не можем быть с ними. И если случается нечто подобное, начинаешь казнить себя, тем более что остается надеяться только на милосердие Божье…
К горлу Трейси подступили слезы, она закрыла глаза, но тотчас открыла их, почувствовав, как пальцы Джеймса, успокаивающе скользнув по щеке, легли ей на затылок.
— Если бы с Люси что-нибудь случилось, я никогда не простил бы себе этого. А хуже всего то, что именно я поддерживал Клариссу в ее заблуждении насчет вашей мнимой любовной связи, — внезапно охрипшим голосом сказал он.
— Не казните себя. Николас должен был рассказать вам правду. Я очень разозлилась на него за то, что он втравил меня в эту историю. Идея была просто дурацкая.
— Полностью с вами согласен. Прежде чем мы продолжим разговор, я хочу принести вам свои извинения. Вместо того чтобы действовать под влиянием эмоций, мне нужно было прислушаться к голосу разума.
— В этом вас нельзя винить. В конце концов, Кларисса — ваша сестра. Желание защитить ее, ваша эмоциональная реакция на ее беспокойство вполне естественны и…
— Моя реакция была вызвана совсем не эмоциями по поводу Клариссы, — прервал он ее почти грубо.
В недоумении Трейси пристально посмотрела на Джеймса.
— Когда мы впервые встретились, я пришел сюда, чтобы урезонить вас, убедить спокойно, без истерик подумать над тем, что вы творите… Если хотите, попросить вас, пока еще не поздно, положить конец вашим взаимоотношениям с Николасом.
— Короче говоря, чтобы покончить с неугодным вам романом «цивилизованным способом», вы собирались заплатить мне? — сухо поинтересовалась Трейси.
— Нет, поначалу не собирался. У меня этого и в мыслях не было, но стоило мне увидеть вас, как все, что я хотел сказать… вылетело у меня из головы.
— Лично у меня создалось впечатление, что я вам сразу же не понравилась, — возразила Трейси как можно более непринужденным тоном.
Его рука по-прежнему лежала у нее на затылке, уже не успокаивая, а, скорее, тревожа.
— Не понравились? Неужели вам так показалось? Нет, агрессивным меня сделала отнюдь не неприязнь, а страсть… страсть и обыкновенная мужская ревность. Стоило мне взглянуть на вас, и я захотел вас так сильно, что одна мысль о вашей связи с другим мужчиной — тем более моим зятем — чуть не свела меня с ума. К моему стыду, намерение разлучить вас с Николасом было вызвано не столько стремлением сохранить семью Клариссы, сколько желанием видеть вас свободной…