— Иди–ка сюда, — настойчиво потребовала Юля.
— Что там еще случилось? — подумал я.
В дверях появилась Юля.
— Это что такое? — Спросила она меня.
— Где? — Не понимая, что она от меня хочет, но чувствуя, что случилось что–то ужасное.
— Это чьи сережки?
Я все понял. Когда я с таким трудом снял с себя сережки, то машинально положил их себе в карман брюк. Опустив голову, я еле слышно проговорил, — это мои сережки.
— Что значит мои? — Посмотрев на меня широко раскрытыми глазами, Юля спросила, — ты что, не Миша?
— Нет, — вздохнув, ответил я.
— А кто?
Теперь я посмотрел на нее непонимающе.
— Что значит кто?
— Ну да если ты не Миша, то значит ты Маша. Это понятно, но почему ты пришла ко мне в таком виде? Постой так ты что не передала мою записку своему брату?
— Почему не передала? Передала, на перемене отдала ему в руки.
— И что он сказал?
— Что он сказал? — Повторил я за Юлей вопрос, не решаясь сказать ей правду, — он попросил меня сходить к тебе на свидание вместо него.
— Зачем?
— Он не верит тебе, вот зачем.
— Что значит, не верит?
— То и значит. Он считает, что ты ветреная. Гуляешь, с кем ни попало.
— Ах, так? Я ему покажу, какая я ветреная. Я ему, — Юля задыхалась от возмущения.
Я молчал, боясь вмешиваться. Неожиданно Юля успокоилась и внимательно посмотрела на меня, видимо она что–то придумала.
— Послушай Маш, а как ты считаешь, я на самом деле, такая как думает твой брат?
— Нет, я так не считаю, думаю, он ошибается, — ответил я ей вполне серьезно.
— Правда? Ты меня не обманываешь?
— А зачем мне тебя обманывать? Мы с тобой уже два года за одной партой сидим я что тебя не знаю?
— Но что ты скажешь своему брату?
— Правду.
— Какую правду? — Удивленно спросила Юля.
— Как какую? Правда бывает только одна. Что ты его любишь. Или я ошибаюсь?
— Нет, нет, не ошибаешься, я действительно люблю твоего брата, — взволнованно ответила Юля.
— Ну, вот видишь, значит, я не ошиблась.
— Конечно, не ошиблась, — успокоившись, повторила Юля.
— Ладно, Юль мне, наверное, домой пора, — сказал я, решив закончить этот разговор.
— А может, все–таки чайку попьем? — Спросила меня Юля.
— Да нет спасибо, пойду я.
— Постой, а как же ты пойдешь? Твои брюки и рубашку я уже замочила.
— Да действительно, об этом я не подумала, — неуверенно проговорил я.
— Слушай Маш, так ты можешь, что–нибудь из моей одежды выбрать, я надеюсь, ты не будешь против, — улыбаясь, сказала Юля.
— Придется, — вздохнув, ответил я.
— Вот, можешь пользоваться, — сказала Юля, вытаскивая на свою кровать юбки, платья блузки.
Взяв первую попавшуюся юбку, и в тон ей водолазку я попросила Юлю, — еще бы колготки и мне больше ничего не надо.
— Будут тебе колготки, — ответила Юля, — только обещай мне, что поговоришь со своим братом.
— С братом я поговорю, но поверит он мне или нет, я не знаю.
— Маша ты постарайся, — заискивающе попросила Юля.
Пока я переодевалась Юля, молча, смотрела на меня. Когда я закончила она спросила, — не понимаю, как у тебя получилось меня обмануть? Сейчас смотрю на тебя и вижу, что ты на парня совсем не похожа.
— А на кого я похожа? — Улыбаясь, спросил я.
— Как на кого? — Недоуменно посмотрев на меня она, махнув рукой, сказала, — да ну тебя, я думала, ты серьезно спрашиваешь.
— Ладно, Юль, ты не обижайся за то, что я тебя обманула, но мне пора.
Накинув на себя Юлькину куртку и сапоги, я вскоре оказался на улице.
— Ну что за жизнь мне устроила моя сестра, — вздохнув полной грудью с досадой, подумал я, — хочу встретиться с любимой девушкой, и все летит насмарку. Нет, хватит надо обязательно поговорить с Машей, пусть она сама за себя в школу ходит, а то чего доброго я на самом деле в девчонку превращусь.
Не обращая ни на кого внимания, я медленно брел к своему дому, а зря около нашего подъезда я чуть не столкнулся с мамой.
— Маша, что с тобой? — Испуганно спросила она меня.
— Мама? — удивленно спросил я, так как не ожидал ее сейчас увидеть.
— Ну–ка идем домой, — взяв меня под руку, сказала мама и повела меня домой.
Дома мама спросила меня, показывая на мою одежду, — Маша, что это такое? Что на тебя надето? Ой, а где твои сережки?
От неожиданности я схватился руками за свои уши, но вместо сережек в них были вставлены гвоздики, которые мне дала Юля.
— Я, … мне, — я не знал, что мне сказать, поэтому замолчал.
А мама наоборот негодующе продолжала, — что же это такое творится? Тебя одну дома оставить нельзя. Это никуда не годится.