Холл был шумным. Отголоски чужих разговоров, запахи парфюма и феромонов, равнодушные взгляды, оценивающие, скользящие. Я знала, что все знают. Я — та самая Рэн. Без фамилии. Без истории. Получившая гранд. Извне. Только благодаря одному — мой парень носит нужную фамилию.
Именно так все и выглядело для них.
Я не успела выдохнуть, как почти врезалась в него.
Коул.
Он шёл по коридору так, как будто весь университет должен был встать, уступая ему путь. В чёрной рубашке, с идеально подогнанными брюками, с тем самым хищным выражением — будто всё вокруг оскорбляло его своим существованием.
Наши взгляды встретились.
Спина выгнулась инстинктивно — я будто на автомате встала в боевую стойку, готовая к защите.
Он остановился. И, конечно, заговорил первым:
— Кто бы сомневался, — сухо бросил Коул. — Я почти поверил, что ты передумаешь.
— Ещё не поздно, — я прошипела. — Повернись и свали обратно. Сделаем вид, что не видели друг друга.
— О, поверь, мне бы не составило труда, — Коул окинул меня взглядом, как будто прикидывал, что дешевле: проигнорировать меня или добить. — Просто мне интересно, насколько долго ты сможешь делать вид, что вписываешься в это место.
— Я здесь на равных.
— Нет, нищенка. Ты здесь по щедрости. И не забудь поблагодарить тех, чья фамилия открыла тебе эти двери.
Слово врезалось под рёбра. Он произнёс его так, как будто выплюнул. Словно моё присутствие здесь — это плевок в его лицо.
— Если ты так думаешь, может, наконец начнёшь просто игнорировать моё существование?
— Прекрасная идея, но есть одно но.
Он сделал шаг ближе. Почти вплотную. Воздух между нами изменился. Я почувствовала его запах — холодный, металлический, как у тех, кто привык ломать, не спрашивая разрешения. Что-то в его взгляде кольнуло кожу. Слишком глубоко. Слишком знакомо.
— Если ты хочешь, чтобы я отстал — перестань лезть мне на глаза, — выдохнул он. — В идеале забери документы из университета и больше никогда не появляйся в нашем доме. А еще, смени это вызывающую кофту, у тебя лифчик видно.
— Это просто белая футболка, — выдохнула я, уже почти не чувствуя воздуха.
— Ты в ней выглядишь, как легкодоступная дешевка. Не хочу, чтобы о брате пускали еще больше слухов из-за тебя.
— Коул, — вмешалась Лира. Голос спокойный, но с нажимом. — Зачем так грубо?
Он повернулся к ней, задержался взглядом всего на секунду.
— Знаешь, Лир, твоя привычка оберегать всё сломанное и ненужное, как в детстве, когда ты ютила выброшенных щенков, когда-нибудь тебе выйдет боком, — после этой фразы он развернулся и ушёл.
Оставив за собой глухой след напряжения, как будто в помещении стало меньше кислорода.
Я стояла, сжав кулаки, с гулом в ушах. Сердце билось как бешеное. То ли от злости, то ли от унижения. То ли потому, что он снова сумел сделать то, чего я себе не прощу — задеть меня.
— Господи, как же он меня бесит, — прошипела я. — Каждый раз, как он открывает рот, хочется вылить на него что-нибудь горячее. Или приложить что-то тяжёлое. Железное. Желательно по лбу.
Лира молчала.
Я обернулась на неё.
— Что?
— Он… не так уж плох, — медленно сказала она. — Ну, грубый, да. Но он не делает это просто так. У него свои причины. И ты… иногда тоже слишком острая.
Я моргнула.
— Ты серьёзно сейчас?
— Я знаю его с детства, Рэн. Он не жестокий. Просто… не прощает слабости.
— Тогда у него проблемы с восприятием. Потому что слабость — это его суждение. Он всегда считает себя выше. Потому что я не из их круга.
Лира не ответила. И в её молчании было что-то такое, от чего внутри меня начало холодеть.
3
Я с трудом вытерпела первую часть встречи с преподавателями. Фамилии, должности, тонкие полуулыбки. Они не смотрели на меня слишком пристально, но каждый взгляд всё равно казался сканером. Я ощущала себя не студенткой, а случайной прохожей, заблудившейся в чужом доме.
Когда я наконец вырвалась в коридор и вышла во внутренний двор, пальцы дрожали.
Я не знала, от злости или от бессилия.
А может, оттого, что его слова всё ещё звенели в ушах.
“Забери документы и исчезни.”
— Рэн.
Я обернулась.
И впервые за утро — выдохнула.
Он шёл ко мне неспешно, с той мягкой уверенной улыбкой, которая всегда действовала как анальгетик. Кай.
В чёрной водолазке, с приподнятым воротом и растрёпанными от ветра волосами. Он был теплее, чем всё это здание вместе взятое. И его взгляд всегда будто спрашивал: «Ты в порядке?», даже если он молчал.
— Привет, — я попыталась улыбнуться.