И от этого становилось ещё тяжелее дышать.
Ливень хлынул так внезапно, будто кто-то наверху решил: хватит, слишком спокойно ты сегодня жила. Небо разорвалось без предупреждения, и первый удар дождя был таким сильным, что у входа в корпус поднялся настоящий хаос.
Студенты бросились под козырёк, под деревья, в здание обратно — кто куда. Шум воды заглушил половину разговоров, и асфальт мгновенно стал тёмным, гладким, как натянутая плёнка.
Я стояла на ступеньках, сжимая в руке папку с документами. Собеседование. Важное. Возможно даже — единственное, что могло улучшить моё положение в ближайшие месяцы.
И Кай… Он обещал забрать меня после пар. Сам предложил и сказал: «Не переживай, я освобожусь раньше и подъеду». Пока я не говорила ему о том, что собираюсь устроиться на работу. Как раз хотела объявить об этом, когда он приедет.
Но его не было.
Я нажала на кнопку вызова два раза. Трубку он не взял. Сообщение, отправленное десять минут назад, оставалось непрочитанным.
Я не злилась. Или старалась не злиться. Просто стояла, наблюдая, как студенты пробегают мимо, как пары целуются под одним зонтом, как какой-то парень ругается на погоду, пытаясь прикрыть ноутбук своей курткой. Обычная студенческая жизнь продолжалась, а я торчала здесь, вся промокшая, будто забытая кем-то на крыльце.
Отлично. Мне пришлось вбивать в картах маршрут и в очень быстром порядке понимать на каком автобусе я вообще могу туда добраться. Если он приедет сразу же, то у меня даже останется минут двадцать, чтобы привести себя после дождя в порядок.
Но разочарование уже кусало изнутри. Есть ли вообще смысл ехать и приезжать мокрой? Ощущение, будто это может стать причиной отказа прямо с порога.
Я глубже вдохнула и шагнула под дождь — сразу оказалась мокрой, как будто стояла под водопадом. Волосы прилипли к вискам, капли били по лицу, сбивая дыхание. Тонкие туфли на ногах начали скользить по камням, но останавливаться было нельзя — времени на собеседование оставалось мало.
Я пересекла половину двора, когда рядом со мной резко притормозила машина.
Чёрная. Ослепительно чистая, даже под ливнем.
Стекло опустилось, и я уже знала, кого увижу, ещё до того, как глянула.
Коул.
Он сидел за рулём — рука на одной стороне, взгляд направлен прямо на меня. Тёмная футболка, капли дождя на волосах. И эта его привычная, выверенная спокойная жестокость во взгляде, будто дождь не имеет к нему никакого отношения.
— Садись, — сказал он. Не вопрос. Приказ.
Я остановилась, держа папку под легкой курткой, чтобы хоть немного спасти документы.
— Нет, — ответила я так же спокойно. — Сама дойду.
Он скользнул взглядом по мне — от мокрых рукавов до туфель, в которые уже хлюпала вода — и у него едва заметно дрогнула бровь. Даже не удивление — скорее… раздражение.
— Ты промокла до костей, — сказал он. — Сядь.
— Я справлюсь.
— Ты не справляешься, — отрезал он.
Раздражение в его голосе нарастало, но не громко — наоборот, тон становился ровнее, опаснее. Тот самый, который давал понять: вот сейчас он перестанет уговаривать.
— Мне недалеко идти, — сказала я.
Я сделала шаг вперёд, намереваясь просто уйти, но машина тронулась вместе со мной и перегородила дорогу. Чётко. Аккуратно. Так, что я почти упёрлась ладонями в капот.
Я подняла глаза — и встретилась с его взглядом через лобовое стекло.
Он не моргал.
Машина стояла, как страж, и я — мокрая, раздражённая, но всё ещё пытающаяся держаться — чувствовала, как внутри поднимается злость.
Стекло снова опустилось.
— Сядь в машину, Рэн.
— Ты слышал, что я сказала, — я выпрямилась. — У меня есть ноги.
Он чуть наклонился вперёд, опираясь локтем на руль. Ливень шёл таким плотным полотном, что его голос звучал почти интимно — будто мы действительно были только вдвоём.
— Мне плевать на твои ноги. Садись, — повторил он. Уже иначе. Жёстче. — Или я выйду, открою дверь сам и посажу тебя.
Я почувствовала, как скулы у меня напряглись. Коул не шутил.
Он не кричал, не давил физически — но тон его был таким, как будто весь мир уже принял решение за меня.
Я молчала пару секунд, капли дождя на моей коже стали ледяными, папка могла вот-вот промокнуть.
И меня выбесило — до боли — что он прав. Как бы я к нему не относилась, сейчас это был самый подходящий вариант. До остановки пешком идти минут пятнадцать, а я уже и так мокрющая.
Сжав губы, я дёрнула дверцу. Мгновение — и я оказалась внутри, на кожаном сиденье, дрожа от холода и злости одновременно.