Машины Коула уже конечно же не было. В груди едва ощутимо будто заныло.
И всё же внутри оставалось ощущение чего-то… сдвинувшегося. Как будто вчерашний день был рубежом, и я его переступила.
Наверное, дело не только в собеседовании. Дело в том, что Коул сказал то, что никто прежде не осмеливался сказать мне в лицо. Он не пытался звучать мягко. Не подбирал слова. Просто сказал. И это задело сильнее, чем хотелось признать.
Он видел то, что я тщательно прятала: усталость от необходимости держаться, страх, что всё, ради чего я стараюсь, может рассыпаться одним движением чьей-то руки. Он видел — и не стал утешать. Только предупредил.
И всё равно — зачем ему это? Почему он вдруг решил вмешаться? Неужели ему и правда не всё равно, или это просто очередной способ контролировать? С Коулом никогда не бывает ясно. Он умеет говорить правду так, что хочется бросить в него что-нибудь тяжёлое, но при этом не отводить взгляда.
Я глубоко вдохнула, заставляя себя отвлечься. Хватит. Нужно собираться.
Я встала, подошла к зеркалу. Волосы всё ещё чуть волнились после вчерашнего дождя. Под глазами — лёгкие тени. Я умылась холодной водой, чтобы вернуть себе привычное лицо — спокойное, собранное, без следов бессонной ночи и навязчивых мыслей.
На тумбочке мигнул экран телефона. Сердце, как ни стыдно, дрогнуло. Но это оказалось просто уведомление с почты.
«Уведомление о регистрации. “НоваЛабс”: добро пожаловать в команду».
Я смотрела на текст, и по коже прошёл странный ток. Не просто гордость — что-то вроде тихого шока. Это действительно произошло. Меня взяли. Без помощи. Без протекций. Без “фамилии”.
Я усмехнулась — самой себе, отражению в зеркале, своей глупой надежде на чужое внимание. Ну что ж. Пусть Кай не знает — я всё равно расскажу. Позже. Когда он освободится. А пока… я справлюсь. Как всегда.
Я достала одежду, погладила взглядом стопку учебников и папку с документами, собрала волосы в небрежный хвост. На секунду задержала взгляд на телефоне. Он всё ещё молчал.
— Ладно, — сказала я вслух, будто подводя черту. И вышла из комнаты.
Впереди был новый день. Тот самый, с которого всё действительно начнётся.
Я спустилась по лестнице быстрее обычного — хотелось выбраться на воздух, стряхнуть остатки утренней липкой тревоги. На улице пахло мокрым асфальтом. Я выдохнула, поправляя рюкзак на плече, и уже шагнула по направлению к кампусу, когда перед общежитием притормозила знакомая машина.
Слишком резкий поворот. Слишком уверенная манера парковки. Его силуэт — сразу узнаваем, даже прежде чем он открыл дверь.
Кай.
Сердце сорвалось — то ли вверх, то ли вниз. Я сама не поняла. И радость, и странное сжатие где-то под рёбрами, и едва заметный холодок — всё вперемешку.
Он вышел из машины и шагнул ко мне быстро, как будто боялся, что я исчезну. И прежде чем я успела хоть что-то сказать — он обнял меня за талию и наклонился.
Поцелуй был тёплым. Правильным. Привычным. Тот самый — безопасный, мягкий, в котором всегда было что-то нежное, как у человека, который не умеет причинять боль.
Но я едва заметно задержала дыхание.
Что за… странное ощущение внутри? Почему радость оказалась вперемешку с горечью? Почему первая мысль после поцелуя была: «Ты вспомнил… наконец?»
Кай отстранился, улыбаясь своей привычной светлой улыбкой.
— Прости, что вчера так вышло, — сказал он тихо. — Я застрял на встрече у отца. Даже телефоны забрали. Я не писал тебе ночью, потому что понимал, что ты уже спала.
Я кивнула. Но почему-то внутри всё равно холодно царапнуло.
Он провёл пальцами по моим волосам — жест мягкий, почти извиняющийся.
— Позволишь отвезти тебя на пары? — спросил он. — Хочу хотя бы начать день нормально.
Я не успела ответить — что-то в груди рвалось наружу, и я не хотела тянуть.
— Кай… — сказала я, и по выражению его лица он понял: важное. — У меня есть новость.
Его глаза вспыхнули интересом.
— Только не говори, что это о… — он усмехнулся, — очередном конфликте в универе. Надеюсь, не сегодня?
— Нет, — я покачала головой. — Я… вчера ходила на собеседование. В «НоваЛабс». Исследовательский центр. Частный.
Секунда.
Вторая.
Он замер.
Улыбка исчезла, словно её стёрли пальцем. Лицо чуть напряглось, взгляд стал острым, изучающим.
— И? — спросил он очень спокойно. Слишком спокойно.
— И… меня приняли, — я всё-таки улыбнулась. — Я начну через неделю.
Он не улыбнулся в ответ. Не сказал «какая ты умница». Не обнял. Только смотрел — будто пытался собрать воедино пазл, который ему категорически не понравился.