Он подошёл ближе — не вплотную, но настолько, что температура вокруг изменилась. Жар потянулся ко мне, будто от него исходило собственное тепло, отличное от пара.
— Рэн, — произнёс он тихо, почти шёпотом. — Хочешь правду?
Я моргнула.
Коул наклонился чуть ниже, до уровня моего лица. Его дыхание коснулось моей щеки, и от этого меня словно тряхнуло изнутри.
— Ты не боишься меня, — сказал он. — Ты боишься себя рядом со мной.
Губы пересохли. Я едва сглотнула.
— Это… неправда.
— Правда, — его голос стал глубже.
Его пальцы едва коснулись моих — лёгкое, почти невесомое касание.
Я не отступила.
Он провёл кончиками пальцев по тыльной стороне моей руки. Такой мягкий жест — но будто ток прошёл по коже, разрезая воздух между нами.
Полотенце на мне чуть дрогнуло — и его взгляд упал туда, где влажная ткань почти касалась ключиц. Глаза стали темнее.
— Скажи, что хочешь уйти, — произнёс он негромко.
Я не сказала.
Он сделал ещё один шаг. Теперь между нами было не больше десяти сантиметров. Его грудь — горячая, близкая. Его дыхание — неровное. Не только я теряла контроль.
— Или скажи, — его голос опустился так низко, что я почувствовала вибрацию кожей, — что не хочешь.
Я закрыла глаза на секунду, будто это могло вернуть мне ясность. Но ясности не было.
Было только желание — тонкое, колющее, пугающее.
Когда я открыла глаза, он смотрел прямо в них.
И в этот момент мы потянулись друг к другу почти одновременно.
Неосознанно. Неосторожно.
Почти встретились дыханием.
Всё внутри сжалось — готовность, страх, желание, вина — всё перепуталось в один удар сердца.
Его рука поднялась к моему лицу. Он не коснулся, только провёл пальцами по воздуху, так близко, что казалось — прикосновение уже произошло.
Губы были в сантиметре друг от друга.
Секунда. Две.
И вдруг — он остановился.
Глаза резко дернулись, будто он вернул контроль за одну болезненную долю секунды.
Он выдохнул — медленно, резко и отступил на шаг.
Жар между нами не исчез. Он стал почти невыносим.
— Ещё мгновение, — тихо сказал он. — И всё бы зашло слишком далеко.
Я стояла, застыв. Полотенце в пальцах, дыхание сбившееся, сердце бешено колотится.
Он провёл рукой по волосам.
И добавил, всё так же тихо:
— Ты не даешь себе отчет в том, что я больше не буду себя контролировать.
Я сглотнула.
— Коул…
Он поднял руку — не касаясь, просто останавливая.
— Не сейчас.
В воздухе повисло то, что могло стать поцелуем, но не стало.
И от этого хотелось дрожать ещё сильнее.
Пар всё ещё колыхался в воздухе — тёплый, влажный, липкий, но того жара, что висел между нами секунду назад, было больше, чем способна создать баня. Это было другое. Опаснее, глубже, честнее.
Я стояла, прижимая полотенце к груди, и впервые за долгое время чувствовала, что внутри меня происходит что-то необратимое. Будто одна деталь сместилась — и вся конструкция начала трещать.
Коул отступил. Но этого шага хватило лишь для того, чтобы напряжение стало заметнее. Он отвернулся на секунду, будто ему нужно было собрать себя обратно. Я тоже попыталась дышать ровно, но грудь будто стянуло.
«Ещё мгновение — и всё бы зашло слишком далеко».
Он был прав.
Но дело было не в физическом касании. Дело было в том, что я снова не остановилась. Даже не попыталась.
И это ударило сильнее пара, сильнее жара.
Кай.
Его имя вспыхнуло в голове как пощёчина. Но не такая, что пробуждает — такая, что заставляет закрыть глаза, чтобы не плакать.
Я вцепилась в край полотенца.
Потому что впервые — впервые — мысль была не скользкой, не осторожной, не тихим шёпотом где-то в темноте.
А ясной. Звонкой. Настоящей.
Мне не быть с Каем.
Она появилась — и не ушла. Не исчезла под оправданиями. Не растворилась в том привычном «он хороший», «он старается», «он мой». Она осталась.
Пульсирующая и болезненная.
Внутри стало пусто — но не от того, что я теряю Кая. Пусто — от осознания, что я давно знала это. Просто не смела подумать.
Слишком много долгих ночей, когда я лежала и убеждала себя, что сказки о страсти — выдумка. Что то, что пишут в книгах — нереально. Что ровность отношений — это и есть любовь. Что того, чего я не чувствую — никто не чувствует.
Но сейчас…
Сейчас я ощущала рядом Коула. И то, как он прожигает меня изнутри. Даже не касаясь.
Я не чувствовала такого никогда с Каем. Ни разу. И от этой мысли стало тошно.