Вина поднялась, как волна — хлестнула по горлу, по груди, по животу. Я зажмурилась, будто можно было удержать её внутри.
Но правда была уже сказана — хоть и без слов.
Я не должна быть с человеком, которого люблю… слишком тихо.
И уж точно не должна быть с человеком… рядом с которым могу поцеловать другого и практически повторить эту ошибку.
Я медленно подняла взгляд — и увидела Коула.
Он смотрел на меня так, будто что-то понял. Но не спросил. Не приблизился. Стоял ровно, дыхание уже почти выровнялось, только тень эмоции не успела исчезнуть.
С ним у меня тоже ничего не будет.
Мы оба это знали.
Он слишком закрыт. Слишком сломан. Слишком честен в своём мраке, чтобы построить что-то ровное, светлое. С ним — боль, огонь, падение.
И всё же…
Он заставлял меня чувствовать. Слишком много. Слишком сильно.
— Тебе надо идти, — тихо сказал он. Не резкость. Не холод. Почти мягкость. — Здесь жарко.
Я едва выдохнула. В горле стоял ком.
— Наверное… да.
Я попробовала пройти мимо него — не касаясь, но воздух всё равно дрогнул между нами, будто тело запомнило то, что мы почти сделали.
У самой двери он сказал:
— Рэн.
Я обернулась.
Его взгляд был всё ещё тёмным, но уже собранным. Там жил контроль. Тонкий. Почти болезненный.
— Ты правильно сделала, что остановилась.
Я ответила так же тихо:
— Мы оба.
Он кивнул. Больше ничего.
Я вышла в коридор, а когда дверь за мной закрылась, сердце ударило так сильно, что я прислонилась к холодной стене, пытаясь дышать.
Мы не поцеловались.
Но это вызывало больше эмоций, чем любой поцелуй в моей жизни. Конечно, кроме того, что был с самим же Коулом.
И пока пар стекал по коже, а полотенце отяжелело от влаги, я понимала:
Я стою на грани. И назад дороги уже нет.
От автора; Мои замечательные! Огромное спасибо за вашу активность в отзывах) Читаю каждый и мне безумно приятно) Последние пару дней меня температурит, поэтому не отписывала вам под отзывами) отвечу на каждый, как станет немного лучше! Обожаю вас
24
Я вышла из бани уже не чувствуя пола под ногами. Казалось, что воздух вокруг стал тяжелее, будто мир медленно менял траекторию, а я — просто стояла в центре этой смены, пытаясь не потерять равновесие.
Мне нужно было поговорить с Каем. Нужно было сказать ему правду — не о том, что произошло, а о себе. О том, что между нами что-то начинает рушиться. Что я захлебываюсь тишиной там, где должна чувствовать опору. Что я больше не могу быть тем человеком, который притворяется, что ничего не меняется.
Я собрала волосы, переоделась и несколько минут сидела на краю кровати, пытаясь собрать мысли в слова. Но вместо слов внутри стояло одно чувство — тяжёлое, давящее, как мокрое одеяло.
Надо поговорить. Обязательно. Сейчас.
Я поднялась, выдохнула и уже была готова выйти из комнаты… когда дверь распахнулась.
На пороге стоял Кай.
Он выглядел так, будто бежал — дыхание сбивалось, глаза были слишком яркими, а пальцы дрожали едва заметно. Но это была не тревога, не испуг. Что-то другое. Собранность перед прыжком, напряжение перед важным моментом.
— Рэн, наконец… я тебя искал, — он шагнул ко мне так близко, что пришлось отступить. — Нужно идти. Мы опаздываем.
— Куда? — спросила я осторожно.
— На ужин. Официальный. Все уже собираются. Отец негодует, что мы задерживаемся.
Он пытался улыбнуться, но улыбка получалась слишком быстрой, слишком нервной. Его ладонь коснулась моей руки — тёплая, мягкая, привычная… но ощущалась странно липкой.
— Подожди, Кай, — я попыталась говорить ровно. — Нам нужно поговорить.
Он замер. Всего на миг. И сразу отвернулся..
— Не сейчас, пожалуйста, — сказал он тихо, быстро, почти на выдохе. — Я… прошу. Давай после ужина. Это очень важно, хорошо? Для меня. Для нас.
Слово «нас» прозвучало глухо, как будто он сам в него не верил.
Я хотела сказать, что именно об «нас» я и хочу поговорить. Что внутри меня уже что-то стоит на грани, и если не сказать сейчас — я распадусь.
Но он снова взял меня за руки — крепко, почти умоляюще.
— Рэн, прошу. Просто поддержи меня там. Что бы ни произошло. Не задавай вопросов. Не удивляйся. Не спорь. Просто… будь рядом. Только сегодня. Его дыхание стало быстрее. — От этого зависит очень многое.
Слова ударили по груди, как камень.
Я почувствовала, как что-то внутри напрягается. Тонко, неприятно. Предчувствие — почти физическое.
— Что происходит? — прошептала я.
Он покачал головой.