Я покачала головой.
— Не сейчас. Я не могу бросить тебя в момент, когда всё вокруг рушится. Но и не могу назвать себя твоей невестой. Я буду просто ждать. Пока ты не скажешь правду своим родителям, пока они не услышат это от тебя — мы не можем продолжать так, как будто ничего не случилось. Я лишь даю тебе время на это.
Кай выдохнул так резко, словно только что вышел из ледяной воды.
— Спасибо… — прошептал он. — Рэн, спасибо. Ты даже не представляешь…
Он наклонился ко мне, будто хотел крепко обнять, но в последний момент остановился — почти спросил глазами, можно ли.
И я позволила ему.
Его руки обвили меня — не так, как раньше, с уверенной теплотой, а как будто он держится за единственное, что не разваливается у него в руках. Он дрожал. Совсем немного, но достаточно, чтобы я почувствовала: он действительно на грани.
Я провела ладонью по его спине — не нежно, а успокаивающе. И в этот момент особенно остро ощутила: это не то, что я могу ему дать навсегда. Но сейчас… Сейчас я была его опорой.
Когда он отстранился, в его глазах появилась слабая, трепещущая надежда.
— Значит… мы говорим им через пару дней? После поездки?
Я кивнула.
— Да. Когда ты будешь готов. Но… — я посмотрела прямо, чтобы он понял всю серьёзность, — сделать это ты обязан.
Он глубоко вдохнул, и впервые за вечер его плечи чуть-чуть распрямились — будто это решение дало ему хоть какую-то точку опоры.
— Я сделаю это, — сказал он. — Обещаю.
Но в ту же секунду во мне мелькнуло щемящее понимание: не важно, насколько искренне он пытается — наш путь с ним всё равно заканчивается. Я просто выбрала мягкий, честный способ дойти до этой точки.
Он взял мою руку и прижал к губам. — Спасибо, что осталась, — сказал он. — Просто… побудь рядом. Пока я всё не улажу.
Я кивнула.
И только когда он отвернулся, я позволила себе выдохнуть то, что жгло внутри:
Я остаюсь не потому, что люблю тебя так, как должна. А потому что не хочу добивать того, кто всегда был добр ко мне.
27
Утро было слишком тихим. Таким, в котором каждая мысль будто звучит громче обычного. Я проснулась раньше Кая — он спал, уткнувшись лицом в подушку, и выглядел настолько уставшим, что во мне поднялась странная смесь жалости и вины.
Но стоило вспомнить вечер, предложение, чужие голоса, невозможность сказать «нет» — и внутри всё снова стало тяжёлым, густым. Мне нужно было пространство. Воздух. Тишина.
Я натянула спортивный купальный топ, низ купальника и лосины забрала полотенце и вышла в утренний холод. Воздух был свежий, влажный — пахло соснами и ночной прохладой. Бассейн находился чуть в стороне от домиков, под стеклянной крышей, и через прозрачные панели внутрь проникал мягкий голубоватый свет.
Когда я открыла дверь, в нос ударил запах хлорки и тёплой воды. Тишина — почти идеальная. Я хотела нырнуть — резко, глубоко, чтобы шум исчез.
Но в тот момент, когда я сняла лосины и подошла к бортику, услышала звук воды — лёгкое движение. И замерла.
Коул.
Он был в бассейне. Двигаясь легко, без усилия, длинными ровными гребками. Он не видел меня — или делал вид, что не видит. Его тело скользило под водой так плавно, будто это была его стихия.
Я стояла слишком долго — настолько, что он всё-таки заметил. Его голова поднялась над поверхностью, вода стекала по плечам, и взгляд нашёл меня почти сразу.
Никакого удивления. Только… узнавание. И что-то тёмное, тянущее, от которого у меня подкашивались ноги.
— Рано для плавания, — сказал Коул негромко, голос отражался от стен мягким эхом.
— Не спится, — ответила я честно.
— Понятно.
Он посмотрел чуть внимательнее. Взгляд задержался на моих плечах, на линии ключиц, как будто он читал по коже то, что я не сказала вслух.
— Будешь заходить? — спросил он.
Это прозвучало почти как вызов.
Я вдохнула, отбросила полотенце и шагнула в воду. Тепло обхватило кожу — и тут же стало неуютно, будто вода сама чувствовала, кто рядом.
Коул подплыл ближе. Не вплотную — но достаточно, чтобы всё внутри вновь стянулось. Его плечи дрожали от движения воды, в каждой линии была сила, спокойная, уверенная.
— Как твой жених? — спросил Коул, и от того, как спокойно он это произнёс, мурашки пробежали по всей спине.
— Не начинай, — попросила, сжав губы.
— Я вообще-то спрашиваю вежливо, — он слегка наклонил голову. — Разве я не должен интересоваться свадьбой брата?
Я почувствовала, как вода будто становится горячее.
— Пока ничего не могу сказать, — произнесла я тихо.