— Но ты — моя подруга. Я не буду портить тебе жизнь из-за своих чувств. Я… разберусь. Со временем.
Её глаза блестели.
Я обняла её. Она обняла в ответ — быстро, сжав так сильно, будто боялась отпустить.
— Спасибо, — прошептала я.
— Не благодари, — пробормотала она. — Просто… если ты его полюбила — не делай вид, что нет. Окей?
Она отстранилась, вытерла под глазом что-то ладонью и снова улыбнулась — уже более по-лириному, дерзко.
— А если он тебя обидит — я оторву ему голову. Даже если он альфа.
Это была Лира. Разбитая. Но всё ещё моя подруга. *** Время в общаге тянулось странно: будто каждая минута специально растягивалась, чтобы я успела подумать о нём ещё раз, и ещё, и ещё — пока в голове не начнёт звенеть пустота.
Коул не писал. Не звонил. Не присылал ни слова.
Я проверяла телефон чаще, чем дышала. Казалось, что он вот-вот появится на экране — короткое «Как ты?» или хотя бы холодное «Ты приехала?». Но ничего.
Кай был занят своими семейными делами. Лира избегала темы. А я… я ходила по комнате кругами, будто в ней были стены, которые должны были дать мне ответы.
К вечеру терпение просто… оборвалось.
Я взяла телефон. Сердце билось громко, как будто пыталось предупредить:
Не звони. Ты боишься услышать тишину.
Но я нажала его имя.
Гудок не пошёл.
Только короткая пауза — как вздох перед ударом — и ровный, отстранённый голос оператора:
«Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети»
Я застыла. Словно этот голос ударил в солнечное сплетение.
Я нажала ещё раз.
Снова:
«Абонент недоступен»
Будто он исчез с поверхности земли. Будто всё, что было между нами ночью, случилось в параллельной реальности, доступ к которой теперь закрыт.
Я опустилась на край кровати. Телефон лежал на ладони тяжёлым камнем.
Лира, увидев мой взгляд, тихо спросила:
— Он не ответил?
Я покачала головой.
— Недоступен.
Слово прозвучало так глухо, будто его кто-то сказал за меня.
Лира прикусила губу, но промолчала. И в этой тишине я впервые ощутила настоящее, острое, обжигающее чувство:
Я не знаю, где он. И не знаю, почему он исчез. И почему это так больно.
*** Я сидела у окна, поджав ноги, периодически поглядывая на телефон — он был мёртвым, немым, бесполезным. «Абонент недоступен» всё ещё звенело в ушах.
И именно поэтому я взяла ноутбук — просто отвлечься, хотя бы на минуту. Открыла новостной портал.
Страница загрузилась… и мир рухнул так тихо, что я даже не успела вдохнуть.
На главной — моё фото.
Моё фото. Честно выдранное из соцсетей. А под ним — заголовок, который ударил в грудь, как нож:
«СТУДЕНТКА ИЗ БЕДНОЙ СЕМЬИ ВТЕРЛАСЬ В ДОВЕРИЕ КЛАНА ЭШФОРД: СКАНДАЛ, КОТОРЫЙ МОЖЕТ РАЗРУШИТЬ ИМПЕРИЮ»
Я почувствовала, как воздух выходит из лёгких.
Я скролльнула — руки дрожали.
Строка за строкой лезли слова, написанные так, будто меня уже осудили:
«По данным источников, девушка целенаправленно пыталась приблизиться к наследнику клана.» «Использовала доверие Кая Эшфорда.» «Манипулировала окружением и скрывала связи.»«Есть подозрения, что она участвовала в подготовке действий, приведших к аварии водителя Томсенов для похищения важных документов.»«Её мотив — финансовая нажива.»
Сердце билось в висках так громко, что я почти теряла зрение.
Я отодвинула ноутбук, но новость будто прожигала воздух — я могла ощущать каждое слово на коже, как подгоревшее раскаленное масло.
Я знала, что бывает в новостях ложь. Но видеть свою фамилию рядом с формулировками:
«преступная схема» «возможный умысел» «подозрительное сближение с наследником»
…это было совсем другое.
Под фото стоял жирный комментарий редакции:
«Если информация подтвердится, это станет крупнейшим скандалом за последние годы. Обычная девушка, выросшая без денег и связей, могла разрушить многомиллионную структуру, играя чувствами членов клана.»
Обычная девушка. Без денег. Втерлась в доверие. Ради наживы.
Слова впивались в меня, как стекло, осколок за осколком.
Я открыла комментарии — и пожалела мгновенно.
«Конечно, бедная — значит, готова на всё.» «Шлюха, вот и всё.» «Думаете, такие не мечтают о богатых альфах?»«Это она довела водителя до аварии.»«С такими надо разбираться жёстко. Судить по всей строгости.»
Я не заметила, что у меня трясутся руки. Что дыхание сбилось. Что в груди начало жечь так, будто там растирают соль.