Я подошла ближе, чувствуя, как между нами с каждым шагом натягивается знакомое, тихое притяжение.
— Много всего навалилось, — призналась я.
Аарон поднял руку и коснулся моей щеки. Его пальцы провели линию к виску, уверенные, тёплые.
Я прикрыла глаза всего на мгновение, но этого хватило, чтобы внутри стало мягче.
— Хочешь, поговорим? — спросил он тихо.
Голос низкий, спокойный, но в нём чувствовалась сила.
Та, которая не давит — а удерживает.
Но голос… звучал ближе, чем сами слова.
А расстояние между нами стало меньше, чем воздух — будто он заполнил собой всё пространство.
Я открыла глаза — и поймала его взгляд. Тот самый, от которого у меня всегда перехватывало дыхание. Не резкий, не прожигающий, но такой уверенный, спокойный и тёплый, что внутри что-то неизменно сдвигалось.
Моя ладонь сама легла ему на грудь — будто тело вспомнило маршрут раньше меня.
Под пальцами почувствовалась плотная ткань рубашки, тепло и ровный пульс.
Слишком близко.
Слишком правильно.
Следующая секунда растаяла между нами — и наши губы встретились.
Сначала мягко, почти осторожно, как будто мы проверяли, не изменился ли мир за время его отсутствия.
А потом поцелуй углубился — не резким броском, не голодом, а тем зрелым, уверенным притяжением, от которого дрожит не тело, а внутри становится тихо и ясно.
Аарон прижал меня ближе, ладонь на моей талии легла твёрдо, властно, но бережно.
Я почувствовала его дыхание у своих губ — тёплое, ровное.
От этой близости всё во мне постепенно расслаблялось, будто он выключал тревогу одним своим прикосновением.
Мир вокруг стал тише.
Стабильнее.
Как будто он просто взял и собрал меня изнутри.
Когда он медленно отстранился, его лоб коснулся моего — уверенно, тепло, так, что мне не нужно было ничего говорить.
— Я скучал, — тихо сказал он.Но так, что внутри что-то расправилось, будто наконец нашло своё место.
С ним можно было дышать.
Быть честной.
И даже молчать — он никогда не заставлял говорить больше, чем я могла.
Я опустила взгляд на его грудь — строгая тёмная рубашка, тонкий запах его парфюма: кофе, цитрус, немного дерева. Запах мужчины, который стал частью моей жизни так, что я уже не представляла её иначе.
Человек, которого я выбрала.
И который выбрал меня — не случайно, не из жалости и не назло кому-то.
Аарон наклонился и коснулся губами моего виска — чуть дольше, чем просто жест заботы.
— Если ты не хочешь говорить — не надо. Просто скажи, что ты в порядке.
Я улыбнулась — устало, но искренне.
— Я в порядке.
Хотя, конечно, это была не вся правда.
Он провёл рукой по моим плечам, мягко направляя меня в комнату.
— Я тебе кое-что привёз, — сказал он, ставя на стол небольшой пакет. — Думал, тебе понравится.
Я заглянула внутрь — и не сдержала смешка.
— Ты купил мне… три вида миндального печенья?
— Не смог выбрать, — совершенно серьёзно ответил он. — А ты любишь именно этот бренд.
Он мог произнести это так, будто речь шла о чем-то важном.
И, наверное, для него это действительно было важно.
Я села на кровать. Он присел рядом — на расстоянии, где мне не приходилось тянуться, чтобы быть ближе.
И я сама склонилась к нему, уткнувшись головой в его плечо.
Его тепло было спокойным, надёжным — тем, что нельзя подделать.
Мне никогда не нужно было заслуживать его близость.
И всё равно, иногда, когда я чувствовала его руку, пальцы, спокойствие — я вспоминала, каким был наш первый разговор.
И как сильно я тогда дрожала.
Это было два года назад.
Я сидела в маленьком кафе на углу — со слишком громким кофемашинным паром и слишком маленькими столиками. Но именно туда я приходила каждый день, будто за стенами этого места мир не мог меня догнать.
Ноутбук мерцал передо мной, курсор мигал, выдавая мою неуверенность лучше любых слов. Я делала вид, что уверена, хотя бы в чём-то.
На самом деле — дрожала.
Проект, который я взялась сделать… был слишком большим.
Почти неприлично большим для девчонки без опыта, которая соврала о работе в дизайн-бюро и выдуманной практике ассистента.
Он поверил. И я надеялась, что пронесёт.
Не пронесло.
Когда дверь кафе звякнула, я не сразу посмотрела. Все входящие казались одинаковыми. Пока не услышала:
— Рэн.
Этот голос нельзя было перепутать. Спокойный, глубокий, уверенный в себе настолько, что не нуждался в громкости.