— Правда глаза колет?
Я не сдержалась, взяла пакет со льдом, который небрежно Сержо кинул мне на колени, и швырнула в него.
— Тебя моя жизнь не должна заботить! Ты никто! Ноль!
Мне было противно находиться рядом с ним. Встала с дивана и пошла куда глаза глядели, только мне никто не дал уйти. Сержо схватил за руку и больно сжал пальцы.
— Повтори, что ты сейчас сказала?
— Отпусти мою руку, — я пыталась передать всю мою ненависть во взгляде.
Меня буквально трясло от него. Как мне могло показаться, что он интеллигентный и хороший человек? Да он больной на всю голову! Увез сюда, где никого нет. Сейчас шлепнет по голове и прикопает где-нибудь во дворе, или камень на шею — и на дно морское выкинет.
— Только после того, как повторишь, кто я для тебя, — приглушенно повторил Сержо, и мурашки побежали по коже от его голоса.
Глава 20
Глава 20.
Я смотрела на него и не понимала — чего он добивался? Провоцировал? Мстил? Флиртовал? Нет, это маловероятно. Когда хотят понравиться, не нападают. А это была именно провокация.
— Что тебе нужно?
— Повторить в третий раз? Ты мне казалась более смышленой, — его голос звучал приглушенно, взгляд задумчивый, пронзающий до глубины души. Только ничего не говорящий.
— Кто дал тебе право меня оскорблять? Ты мне тоже казался другим, когда мы познакомились: сдержанным, интеллигентным и хорошим. Но сейчас тебя будто подменили.
Я искренне не понимала такой метаморфозы и где-то в глубине души догладывалась, что есть на то причина, но какая? Сержо изменился в лице, задумчивость улетучилась, он прищурился, и хмурая морщинка пролегла между бровей. Он отбросил мою руку и просто ушел. Не сказал ничего. Просто оставил одну.
Желание пойти за ним и докопаться до истины было сильным, но чаша весов перевесила на то, что нам обоим стоит успокоиться. Мне нужно понять, что делать с Сержо и его странным поведением, постараться разобраться в его причинах и только после этого разговаривать. Хотя мы тут всего на сутки, завтра улетим и, скорее всего, и разбираться-то не понадобится. Потому что едва я вернусь домой, сразу скажу матери, чтобы заменила эту невежу, раз уж ей так приспичило приставить ко мне охранника.
Я пошла осматривать дом — Сержо вышел на улицу, и можно было спокойно побродить и рассмотреть домик, хоть и маленький, но очень уютный. В нем оказалось мало мебели, но было все необходимое. Диван и кофейный столик — в зале; узкая, но очень светлая и хорошо оборудованная кухня. Ванная и туалет совмещённые… Но где же спальни? Я ни одной двери больше не видела… Спрашивать у Сержо не было желания, скрепя зубами, сжимая кулаки от боли в ноге, я поднималась по крутой лестнице еще выше. Ступенькам, казалось, не было конца. Но я все же увидела дверь! Открыла ее — там была спальня! С одной кроватью... И как мы тут разместимся, интересно? Я доковыляла до кровати и легла. Нога припухла и ныла. Все же было глупо расхаживать по дому, когда подвернута нога.
В комнате оказалось очень душно, мне захотелось пить или открыть окно. И сейчас, когда самой было тяжело сделать, я чувствовала себя беспомощной и беззащитной. Закрыла глаза и постаралась расслабиться.
— Тебя сразу в кровать тянет? — грубо спросил Сержо входя в мою комнату.
Я не хотела ему противостоять, но и спускать с рук — тоже.
— А у тебя только об одном мысли? В голову не приходит, что мне хочется полежать? Одна! — Выдохнула и добавила вкладывая всю ненависть: — в твоем распоряжении диван, вот там и командуй.
— Я тебя как сосед по койке не устраиваю?
Он прошел и сел рядом со мной, маленькая комната, показалось, стала еще теснее. Я распахнула глаза и посмотрела на мужчину. Даже привстала, но боль в щиколотке вновь напомнила о себе.
— Ты нормальный человек? — схватилась за лодыжку и потирала ее, пытаясь унять боль. Глаза жгло от непролитых слез, противостоять и боли, и Сержо у меня не осталось сил. Он давил на меня, как танк, разрушая нервную систему. — Я ушла от тебя подальше, но ты и сюда пришел и продолжаешь унижать меня. Чего тебе от меня надо? Что я тебе, вообще, сделала?
Он на мою тираду никак не отреагировал. Пялился на мою больную ногу… или не на нее…а находился в прострации и вряд ли понял, что я у него спрашивала.
Сержо поднялся и вышел, хлопнув дверью. Ах, вот как? Да что он о себе возомнил? Или он решил, что я буду бегать за ним и молить о том, чтобы матери ничего не сказал? Или решу отдаться ему не взирая на свою гордость, ублажить все его прихоти лишь бы не быть разоблаченной? Злость к этому человеку возросла с такой силы, что она просто вырывалась наружу! Этот сгусток темной силы становился все сильнее и сильнее.