— Чего ржёшь? — с закрытыми глазами спрашиваю я.
— Какие грибы-то?
— Чего?
— Ты сейчас говорила: «Это как грибы в атомном лесу собирать».
— Не говорила я такого! — вру я, чувствуя, как щёки начинают гореть с новой силой. Хорошо, что в темноте не видно. И хорошо, что Витька меня обнимает, перекидывая руку через мою спину.
Глава 5. Как обживаться на новом старом месте
Утро выдалось неожиданно солнечным и свежим — будто погода извинялась за выпавшую вчера хмарь.
Дождевые капли ещё не просохли с балконного карниза и, словно сытые голуби, тяжелели и, не торопясь, срывались вниз, чтобы бухнуться на макушку какому-нибудь особенно невезучему прохожему. А настоящие птицы тем временем где-то затихарились, несмело подпевая только-только разогревающему мир солнцу.
Причин выходить из дома у меня не было — Витька вызвался сам идти в магазин. Но и причин стоять на балконе и смотреть на ленивую улицу у меня не было тоже, поэтому что я решила поразмяться. Заскочила обратно в квартиру и поспешила в коридор — пол всё это время весело скрипел подо мной, словно подгоняя. В коридоре оставалось только впрыгнуть в кроссовки, держась за растянутые уже язычки, и хлопнуть дверным замком, чтобы не выпускать воров.
Лестницы преодолеваются мной быстро и без лифта, и подъездную дверь можно толкнуть с разбега — главное, не забыть жамкнуть открывающую кнопку.
На улице сильно чувствуется последождевая сырость, так что мои голые лодыжки сразу идут мурашками. Чтобы разогнать их, я ускоряю шаг, и ныряю за кирпичный угол дома.
И почти сразу торможу, словно натыкаюсь на искусственную преграду. Впрочем, преграда эта самая настоящая — просто не совсем буквальная.
За поворотом всегда была небольшая цветочная клумба. Сейчас для декора ей приделали лебедей из крашеных шин. За лебедями стоит Витька. И не один. Против него — Ленка.
Она делает вид, что ничего особенного не произошло. Она симпатичная, но делает вид, что об этом не знает. И ведёт себя как всякая девушка, которой нравится парень — весело кокетничает и бросает многозначительные взгляды. Но для меня она сейчас тупо выламывается и смотрится противным чучелом с пережжёнными волосами. Радует, что хотя бы Витька не распушает перед ней перья в ответ, а скромно стоит и смотрит на неё со сдержанной вежливостью. Хоть меня ещё и не видит.
Я преодолеваю желание кинуться на Ленку прямо через белёного гуся, а всё-таки, как нормальный человек, обхожу клумбу. Пусть и тороплюсь гораздо сильнее, чем стоило бы.
— Привет! — самым радостным образом, на который сейчас способна, здороваюсь я с Ленкой.
Специально подхожу со стороны Витька, чтобы с ходу закинуть ему руку через плечо. И не просто по-дружески, а очень даже привлекаясь к парню с боку.
Ленку моё появление поначалу совсем не смущает, но как только мой локоть сгибается возле Витькиной шеи, на её лице мелькает что-то вроде замешательства. Которое, впрочем, быстро рассеивается внутренним анализом — ведь закидывают руки на плечи и просто друзьям.
— Как дела? Давно не виделись! — продолжаю щебетать я, лучась перед Ленкой от радости.
Как только она начинает отвечать что-то вежливое, я наношу ей решительный удар.
Целую Витьку прямо в щёку — и не коротко, а вполне себе ощутимо. Боковым зрением чувствуя, как лезут на лоб Ленкины глаза.
— Я тебя уже заждалась, — это я уже немного капризно обращаюсь к Витьке, чтобы Ленка потом не могла убедить себя, что ей просто показалось. — Хочешь, чтобы я с голоду померла?
Шутливо трескаю его ребром ладони по затылку, не обращая внимания на Ленку и коротко касаюсь щекой его удобно подставленного плеча.
Тут, наконец, Витёк оживает и нежно отвечает мне:
— Я уже иду — подожди, пожалуйста, помирать.
Перевожу взгляд на Ленку, всё ещё полуобнимая Витьку:
— Созвонимся тогда — встретимся, — это при том, что у нас с ней нет телефонных номеров друг друга. — Ладно, давай, удачного дня!
Ленке остаётся только согласиться и, незаметно склонившись головой, пройти мимо нас. Я вижу, как зарозовели её щёки, а взгляд уходит внутрь себя. Хорошо.
Из-под ресниц слежу за Ленкиной стройненькой фигурой, скрывающейся за поворотом. И только когда она совсем пропадает с радаров, перестаю доброжелательно улыбаться ей вслед.
— Стерва, — вполголоса выношу свой окончательный вердикт.
Уверена: её вердикт относительно меня аналогичен.
Теперь моя рука, свободно болтающаяся у Витьки на груди, приходит в движение — поднимается под самый его кадык. Который тоже сразу приходит в движение от Витькиного голоса: