У самых ворот я замедлила шаг, и в душе у меня забурлила непривычная робость. Люди, населявшие сейчас этот рынок, показались мне единым организмом, который жил по каким-то своим законам. Будто бы каждый человек был связан с остальными невидимыми нитями, образуя единый организм, словно спрут. Как Левиафан или что-то около. И нужна ли буду этому Левиафану я? И, если да, то в каком качестве?
Не успела я толком развить эту мысль, как почувствовала толчок в спину. От неожиданности шагнула вперёд, чтобы не потерять равновесия. А у меня из-под локтя выпрыгнула небольшого роста бойкая старушка, которая, весело заглядывая мне в лицо озорными, хоть и окружёнными паутинкой морщин глазами, велела:
— Не робей, красивая! За погляд денег не берут.
Мне кажется, в старости есть очень большой и однозначный плюс — сниженные требования к поведению. И то, что на молодом человеке — во внешности или поведении — считывается как что-то некультурное, у старого выходит с особенным размахом и даже обаянием.
Не дожидаясь моего ответа, старушка бойко зашагала в своём сиреневом пальто прямо по следам машинных шин ко входу на рынок. А её старомодная беретка острым кончиком торчала в пасмурное небо, словно маячок. Я решила, что если эта бабушка не боится левиафанов, то мне и подавно не положено.
Приободрённая, я зашла на территорию рынка.
Я подозревала, что попаду в небольшой филиал турецкого рынка, где тебя хватают и за руки, и за ноги, а отказ что-либо купить воспринимают кровной обидой. Но тут, кажется, царили совсем другие правила — продавцы, сидящие на ровных скамейках, больше переговаривались друг с другом. Но и зорко следили за возможными покупателями — не решит ли кто-нибудь что-нибудь утащить.
Многообразие выставленных товаров меня захватило и голова пошла кругом. Я хоть вроде и не страдаю шопоголией, но очень быстро захотела накупить всякой милой и не очень ерунды. Сорокой я подлетела к лотку с цепочками и с ходу, не торгуясь, выбрала короткую, с крупными звеньями. Курпулентная продавщица в перчатках с обрезанными пальцами тут же подскочила со скамейки и с прищуром вгляделась мне в глаза. Не успела я оробеть, как она бойко затараторила:
— Глаза зелёные — значит ведьма. Бери за половину, а то торговли не будет.
— Хороший у вас маркетинг, — улыбнулась я выгодному предложению. — Тогда ещё подвеску давайте.
Я выбрала самую «крутую» — стилизованную под пентаграмму — подвеску. Кто, кстати, решил, что пентаграмма для призыва дьявола? Вполне себе защитный оберег.
Сунув первую покупку в сумку, я пошла бродить дальше. Понабрала ещё немного мелочи, в том числе и хитро сделанную из соломы и ткани куклу, на «бирке» которого фломастером было выведено: «Домовой». Вообще-то всякие ночные шорохи и скрипы начинают меня беспокоить, поэтому я включила суеверие и решила разобраться с ними таким образом. Впрочем, от мамы я слышала немало историй, как домовые начинают ночами душить хозяев… Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.
Ещё немного побродив, я утомилась и поняла, что на блошином рынке в основном продают то, что и даром никому не нужно. А чтобы найти что-то стоящее нужно потратить немало времени и сил, коих у меня уже серьёзно убыло. И я решила брать курс на выход.
На красную неновую машину, припаркованную у дороги, я сначала не обратила никакого внимания. Пока из неё не вышла цыганка.
Нет, в национальностях я разбираюсь не очень хорошо и по внешним признакам не отличила бы цыганку от, скажем, индианки. Но это была прямо карикатурная цыганка, которую можно было бы нарисовать в мультфильме — в ярком, цветастом и очень идущем ей платье. С очень чёрными, просто в синеву вьющимися волосами. И с носом, благородно изогнутом примерно на середине. Возраста этой женщины я не уловила, а вот жгучий взгляд был такой, что будь я мужчиной, то определённо бы оценила положительно.
Я стараюсь не жить стереотипами, так что постаралась поскорее отодвинуть от себя мысли о том, что цыгане воруют детей. Тем более — мне-то чего бояться, если я давно не ребёнок? Но всё равно я струхнула, когда цыганка направилась прямиком ко мне.
— Горе тебя ждёт, — «с порога» заявила мне женщина с лёгким иностранным напевом. По её телу при этом прошла странная дрожащая волна, как если бы каждая мышца вздумала прийти в движение. Выглядело завораживающе и пугающе.