У меня внутри что-то треснуло и, чтобы не показать этого, я поспешила надерзить:
— Ага, и чтоб его снять, нужно тебе всё золото с деньгами отдать.
Я нарочно взяла от цыганки в сторону, чтобы развеять странный морок, наползающий на уши от её мягкого голоса. Поэтому следующие цыганские слова упёрлись своей остротой прямиком мне в спину. По которой мигом прошёлся холодок.
— Зря ты это сделала. Семью только свою порушишь, мать с отцом поскорбишь. Плохо тебе будет. И счастья тебе теперь не сыскать.
Моё сознание тут же, опираясь на пространные слова «ведьмы», достроило неприятную картину. Хоть она и не сказала ничего конкретного, но… меня это всё равно до жути разозлило. Если уж кому-то и не должно быть дела до моей любовной привязанности, так этой чужой тётке, пусть она и цыганка.
Наверное, я поступила неправильно и надо было просто идти дальше, не обращая внимания на злобное пророчество. Но у меня внутри всё взыграло и захотелось очень сильно отомстить. Моментально припомнив, что цыганки очень суеверные, я с полпинка развернулась к ней и в пару шагов снова оказалась рядом. Не давая цыганке времени опомниться и ещё чего-нибудь наплести, я вцепилась в её шикарную шевелюру. Не настолько сильно, как если бы она вдруг вздумала увести у меня Витьку — просто захватила пальцами несколько волосинок — и дёрнула.
— У меня бабушка — ведьма! — прямо в лицо заявила я цыганке, для пущей убедительности чуть не клюнув её носом. — Я ей скажу, она на тебя порчу наведёт!
Надеюсь, почившая бабушка простит мою ложь.
С чужими волосами в ладони я бодро припустила по просёлочной дороге прочь.
Совсем, совершенно я не понимаю романи, но пока эта оголтелая тётка за мной гналась, выучила несколько цыганских ругательств. В частности,
«тэ курэл тут джюкло». Потом на ломаном русском она просила меня вернуть ей волосы и даже заплатить. Но я была моложе и быстрее, так что цыганка быстро отстала и вернулась обратно к рынку.
Вот и славно. Будет знать, как меня кошмарить. Победительницей, я пошла по просеке к дому.
В воздухе разливалось спокойствие. Хоть погода и была пасмурной, дороги лежали коричневой травой к верху, а деревья напоминали пустые, чёрные лабиринты — всё это совсем не печалило. Скорее рождало ощущение, что в мире всё бывает по-разному, и даже если зима прикидывается осенью, это ничего не значит. И не делает зиму хуже — наоборот, меня немного пугала перспектива пробираться к остановке среди сугробов в мой рост.
Из-за поворота неспешно выглянул наш с Витькой дом, заставив меня поспешить сильнее.
Витька уже был на ногах. Вернее, на окне — высунувшись из оного по пояс, он крайне сосредоточенно взирал на что-то на верхней оконной раме. Зубами при этом зажав несколько гвоздей, и спиной изогнувшись так, будто намеревался прямо из окна на землю встать на мостик.
— Если ты решил покончить с собой, то тут слишком низко, — не скрывая сарказма, сообщила я, когда подошла ближе.
Витька нарочно даже ухом не повёл.
— И этот дом дофтанется тебе? Не дофдёфся, — сообщил он, немного шепелявя.
— Кстати, неужели нет такого приспособления, чтобы не держать гвозди в зубах?
Витька пожал плечами. Изогнувшись в крестце, он занырнул обратно и исчез из поля моего зрения. А я вдруг подумала, что до двери идти слишком далеко — аж завернуть за угол. Окно же очень предусмотрительно раскрыто.
Представив себя скалолазом, я, вцепившись руками в подоконник, зашагнула на приступку фундамента. Окно неожиданно скрипнуло, и мне в голову разом обрушилась картинка, как оконная рама вместе со мной вываливается, и мы, вдвоём, летим вниз. Это меня совершенно не порадовало и не добавило ни капли устойчивости. Хорошо, что Витькины руки уже перехватили мои сверху, лишая иллюзии, что я сейчас рухну. Мир снова приобрёл привычную устойчивость.
— Сестра, ты опять забыла, где у нас дверь? — «участливо» поинтересовался Витька.
— Никакого забытья! — поспешила оспорить я. — Просто зайти в дом не через дверь — единственный метод снять цыганское проклятье.
— Тогда хорошо, что мы не живём в многоэтажке, — размышлял вслух Витька, задвигая куда-то ящик с инструментами. — Какое проклятье?
Я, стараясь не выдавать волнения, коротко пересказала то, что произошло у меня с цыганкой. Волосы которой я где-то потеряла, но и без них Витька мне поверил. Разве что посетовал:
— Я думал, что всех цыган давно отловили, отучили и заставили выдавать микрокредиты.
— Ну, сегодня же воскресенье — наверное, у неё выходной…