Кажется, бледность на моём лице стала заметна Витьке, потому что он поспешил сказать, что это всё детские сказки, суеверия и страшилки. И мне бы очень хотелось с ним согласиться, но перед глазами так и стояли следы чёрта на неспокойной земле.
Снаружи что-то скрипнуло, и я вздрогнула.
— Да просто ветер, — судя по вмиг насторожившемуся Витьке, он не был в это так уверен. Поэтому я поддержала:
— На улице всегда много шума.
— Если что, мы просто вызовем «Битву экстрасенсов», — усмехнулся Витька.
— Ага, чтобы они нашли тут древнее индейское кладбище и пяток повешенных? Нет уж! — мигом запротестовала я.
— Хуже, — явно вошёл в раж Витька. — Они скажут, что мы на самом деле брат и сестра.
— И правда — хуже, — выразительно поморщилась я, немного успокоенная шутливым поворотом разговора.
Ладно. В конце концов о чёртях кто-то кому-то рассказал. Значит, выжившие среди их встретивших всё-таки были.
***
Я нарочно и долго оттягивала момент похода в душ. Но чем больше я смотрела в экран то телефона, то телевизора, тем позднее и темнее становилось. А в интернете я прочитала, что всякая нежить властвует где-то с полуночи и до первых петухов. И чем дольше я сижу, тем ближе эта самая полночь…
Можно, конечно, под любым предлогом утащить с собой Витьку для охраны — он не откажется — но как-то совсем не хотелось выглядеть в его глазах бестолковой трусихой, которая пугается собственной тени. Поэтому за полчаса до полуночи я всё-таки отлепила попу от дивана и ушла в сторону ванной. Хорошо хотя бы, что она не как в старых деревнях — на улице.
По дороге я включила весь коридорный свет, и даже малюсенький светильник в виде клоунской маски, которая давала света не больше свечки. Зато переливалась маленькими разноцветными бусинками, забавный вид которых будто со всех своих сил желал меня повеселить и убедить не бояться. Я немного воспряла духом. Но дверь в ванну всё равно не стала закрывать на замок, только прикрыла, и то не до конца — чтобы осталась небольшая тёмная щель, которую видно в зеркало, что висит над раковиной.
Странно и необъяснимо, но с приоткрытой дверью я ощущала себя в большей безопасности. Будто так я оставалась не совсем одна, а с лазейкой в мир нормальных — в тот, где сейчас играет в какую-то игру на гаджете Витька. Который не притворяется, а на самом деле не боится никакой мистической чертовщины.
Наверное, это связано с его убеждениями — о том, чтобы не переживать о том, чего не можешь контролировать. Наверное, он рассуждает примерно так: если какая-то паранормальная хрень захочет вырвать моё сердце, то я не смогу ему помешать. А если не захочет — то чего волноваться? Я же представляю себя героиней ужастика, которую гоняют всякие монстры, которая истошно визжит, но в конце вопреки всему выживает. И у меня всегда возникает вопрос: как эта героиня будет жить дальше — со знанием, что в мире стопроцентно есть то, во что так страшно поверить? Не сойдёт ли она с ума этим знанием?
Наверное, я просто слишком много думаю.
Тюбик зубной пасты как обычно подмигнул изображением крайне здорового зуба. А его микроскопическая крышечка как обычно выскользнула у меня из рук и принялась задорно носиться в водяном водовороте, который танцевал с ней, но ни за что не мог утащить с собой по трубе. Поэтому у крышки не было никакого повода переживать — только кувыркаться и не даваться мне в руки.
Чтобы не забрызгаться, я уже стянула футболку и избавилась от лифчика — грудь сразу ощутила непередаваемую свободу и на коже выступил розоватый след от пояска.
Как я ни старалась, но весело брызжущая из крана вода всё-таки смогла перебраться за пределы раковины и небольшими каплями впиталась в резинку трусов, превращая её из белой в почти прозрачную.
Я закрыла кран и оперлась локтем на раковину, второй рукой начищая зубы. Не знаю, у кого как, а я никогда не могу сохранить за эти процессом серьёзного выражения лица — мне непременно нужно начать корчиться и напускать на себя глупое выражение. Наверное, так проявляется моя истинная сущность.