Вики разбудили ссорящиеся голоса; когда оставаться в комнате было уже неловко, она вышла в кухню. Мэтти сидел за столом, бледный и сосредоточенный. Желтый стол походил на сверкающую выставку электроприборов: на нем стояли электрическая плитка для гренков, электрический кофейник с ситечком и ещё какие-то две никелированные машинки неизвестного назначения. Вики села к столу, и Мэтти мельком взглянул на неё, поднося ко рту яйцо всмятку.
– Вы печатаете на машинке? – спросил он.
– Немного, – ответила Вики, надеясь, что он предложит ей работу, и побаиваясь, как бы ей не пришлось работать в той конторе, где он служит бухгалтером.
– Машинистки – это как раз то, в чём наш город нуждается меньше всего. Машинистки да часовые у флагштоков. Конечно, если вы станете торговать вот такой блестящей дребеденью, то лучшей клиентки, чем моя супруга, вам не найти.
– А как насчет барабанов? – ядовито спросила Клер, запахивая на себе желтый халатик.
– Барабаны куплены на деньги за страховой полис моей матери, и ты это прекрасно знаешь! Всю жизнь я мечтал о барабанах, и последняя воля моей умирающей матери была, чтоб я их купил. Она ведь при тебе это сказала!
Весь день Вики ходила из одного книжного магазина в другой, но нигде служащие не требовались. На следующей неделе она обошла все конторы по найму и все универсальные магазины и везде оставляла заявления. Наконец через десять дней после приезда она получила место кассирши в кафетерии и обрадовалась, попав в вечернюю смену – теперь она могла поменьше находиться в обществе своих родственников. Однако Клер приставала к ней с уговорами уйти из кафе, и, когда Мэтти услышал о вакансии в конторе «Скорый транзит», Вики поступила туда подсчитывать ежедневную выручку трамваев.
Она ненавидела эту работу; механический подсчет не мешал ей предаваться мучительным мыслям о Кене. Однажды она вдруг спросила себя, что заставляет её так много думать о нем – любовь или ненависть? Да, конечно, она его ненавидит, с облегчением сказала себе Вики и стала усердно припоминать все случаи, когда Кен наносил ей обиды. Она умышленно искажала живший в её памяти образ, наделяя его грубыми и жестокими чертами, а затем издевалась над собой за то, что имела глупость влюбиться в такого. Но в конце концов она устало призналась себе, что любит она его или ненавидит – это решительно всё равно. Так или иначе, пока он не станет ей безразличен, она не обретет душевной свободы.
В декабре она перебралась от Игэнов, сняв комнату в общежитии Ассоциации молодых христианок. Друзей у неё не было, и, хотя она страдала от одиночества, всё же возвращаться в Уикершем ей не хотелось. Дэви, кажется, мог бы написать хоть несколько строчек, думала она с укором, но стеснялась писать ему первой. Как-то раз она позволила своему сослуживцу повести её в китайский ресторан на танцы, но молодой человек оказался таким беспросветно глупым, что Вики весь вечер злилась. И когда однажды в обеденный перерыв на людной зимней улице Вики увидела круглое знакомое лицо, она заулыбалась, ещё прежде, чем вспомнила имя этого толстяка. А он, заинтригованный многообещающей улыбкой, остановился и, ещё не узнавая её, машинально дотронулся до шляпы.
– Мистер Бэннермен, – сказала Вики. – Здравствуйте.
– Здравствуйте, малютка, – с чувством произнес он. Вглядываясь в её лицо, он схватил обеими руками её руку в перчатке. – Вы думаете, я не помню вас, а я помню – конечно, помню… Ах ты, господи, да ведь мы… Послушайте, вы на меня сердитесь или я должен на вас сердиться?
– Я ни на кого не сержусь, – засмеялась Вики, – а на кого сердитесь вы?
– Черт, я всё позабыл. Вы замужем за Кеном или что-то в этом роде?
Когда она объяснила ему, что уехала из Уикершема несколько месяцев назад и сейчас живет здесь одна, в его глазах мелькнуло понимание. Взяв девушку под руку, он вывел её из уличной толпы.
– Как ни приятно стоять и смотреть на хорошенькую девушку, ещё приятнее сидеть и есть в её обществе. Пойдемте пообедаем.
Старого цирка, с которым он был связан, здесь нет, сообщил ей Бэннермен. Теперь у него цирк куда покрупнее; он – владелец радиостанции. Конечно, станция не бог весть какая, но её слушают в Нью-Йорке! Он не стал вдаваться в подробности, каким путем она ему досталась, но у Вики создалось впечатление, что он выиграл её в кости. А с его обширными познаниями в области электроники…