Они пошли танцевать, и тело её было восхитительно податливым, а молчание – задумчивым. Немного погодя она прижалась лбом к его щеке, и они уже не танцевали, а медленно и ритмично двигались, слегка обнимая друг друга. Казалось, они несут нечто такое хрупкое и прекрасное, что все другие пары должны вежливо и почтительно уступать им дорогу.
Через некоторое время Вики, не выпуская руки Дэви и не глядя на него, потянула его за собой к двери. – Пойдемте к машине, – сказала она. Но её интонации, наклон её головы как бы раскрывали настоящий смысл этих слов, ибо на самом деле Вики хотела сказать: «Я жду, чтоб вы меня поцеловали».
Дэви пришел домой, мурлыкая про себя какой-то мотив.
– Чем это ты так доволен? – окликнул его Кен из своей уже темной комнаты.
– Ничем.
– Ты, кажется, был с Вики?
Дэви перестал напевать.
– Да, – спокойно ответил он.
Грубоватые нотки мгновенно исчезли из голоса Кена.
– Она… она что-нибудь говорила?
– О чём?
– Ну, обо мне, например.
– Я думал, у вас всё кончено.
– Что ж, разве я не могу спросить о ней?
Стоя в передней, Дэви обернулся лицом к темной двери Кена, но не вошел. Он стал рассматривать свои ногти.
– Так вот, насчет этого испытания в четверг у Волрата…
– Знаю, – сказал Кен. – Я приду.
– Я хотел сказать, что можешь не приходить. Я возьму кого-нибудь другого.
– Незачем. Я сказал, что сделаю это – значит, сделаю.
– Ладно, – громко произнес Дэви, но напевать перестал.
В голосе Кена Дэви почуял вновь вспыхнувший интерес к Вики, и у него было такое ощущение, словно кто-то ехидно шепнул ему на ухо простую разгадку головоломки; и снова у него мелькнула тоскливая мысль, что такие нотки в голосе Кена он уже слышал прежде.
Дэви прошел в ванную, где задумчиво и с особенной тщательностью принялся мыть лицо и руки, пока не смыл всего, что могло напомнить о Вики. Теперь он ясно понял, что она, сознательно или нет, старается использовать его любовь в своих целях. Дэви был недалек от истины, но именно поэтому совершенно неправ. На этот раз свойственная ему прозорливость ввела его в заблуждение, ибо он решил, что Вики пытается таким путем вернуть Кена. И ни разу ему не пришло в голову, что она использует его любовь в совершенно других целях – для того, чтобы спастись от Кена.
В четверг утром Дэви и Кен поехали на завод Волрата устанавливать оборудование. Утро было тихое, солнечное и знойное, насыщенное сочными зелено-золотыми июльскими красками; высоко над землей мягко сияла прозрачная лазурь. Когда братья подъехали к аэродрому, «Сокол», самолет, построенный специально для соревнований, только что приземлился после пробного полета; он казался совсем крохотным на просторном пустом поле аэродрома. Приподнятый кверху фюзеляж походил на злобно-тупое рыльце. Люди в рубашках с засученными рукавами лениво побежали навстречу самолету по полю, сквозь струящееся мерцающее марево. В воздухе пахло нагретой травой. Пилот отодвинул ярко блеснувший на солнце прозрачный фонарь кабины и неуклюже вылез из самолета. Это был Мал Торн. Дэви и Кен подоспели как раз в ту минуту, когда он докладывал о полете Волрату, стоявшему поблизости в белой шелковой рубашке и старых вытертых гольфах, которые он обычно носил на заводе.
– «Сокол» ваш шустрый, ловкий и смышленый, только летайте на нем сами! – сказал Мэл.
– Он тебе не нравится? – спросил Волрат.
– Я же терпеть не могу всего, что летает, особенно того, что летает быстро. Кажется, я побил рекорд?
– Да, на последнем этапе. Он всё время тебя слушался?
– Нет. Начал было барахлить, но я понял, в чём дело. – Мэл взглянул на Кена и Дэви. – Вашу установку мы поместим позади сиденья. Там помечено мелом, сколько вы можете занять места – пока что я положил там мешки с песком, на каждом написано «3 фунта». Это предельный вес, на который вы можете рассчитывать. Если у вас эта штука с собой, давайте её сейчас взвесим.
Установка радиопередатчика заняла полдня. Время от времени Дэви оглядывался на Вики, наблюдавшую за ним; из окна конторы, и махал ей рукой, но Кен, по-видимому, не замечал её присутствия, как не замечал и механиков, которые возились в самолете, исправляя что-то по указке Торна. Внутри фюзеляжа было жарко и тесно. В половине третьего установка была готова для испытания при включенном моторе. Дэви ушел в контору, где находилась наземная радиостанция, а Кен остался в самолете.
Мотор заработал тотчас же, и даже издали, из окна конторы, Дэви было видно, как дрожит от вибрации металлический корпус маленького самолета – казалось, на нем искрятся крупные дождевые капли, гонимые сильным ветром. Сначала прием никак не налаживался, но через некоторое время удалось отфильтровать мешающий фон. К четырем часам оставалось только проверить передачу во время полета.