Она так долго мечтала об этой поездке, так долго жаждала её, что могла заранее разработать во всех деталях программу предстоящих удовольствий. Ещё задолго до приезда она предвкушала посещение магазинов, театров, тайных кабачков, отелей – даже отеля «Плаца», где она сейчас укладывала вещи, готовясь к отъезду. Она могла представить себе, как ослепительно хороша и элегантна Пятая авеню в свете солнечного дня, но совсем не ожидала, что Нью-Йорк окажется городом тропического блеска, и в то время как измученные нью-йоркцы томились и сникали от жары. Марго, свежая и бодрая, вихрем носилась по сверкающим, как драгоценности, улицам, которые являются сердцем Нью-Йорка. Она была Северной принцессой, попавшей в Багдад.
Она приехала сюда как миссис Дуглас Волрат, и друзья Дуга, собираясь засвидетельствовать ей свое почтение, готовились быть снисходительными и оказывать ей всяческое покровительство – вплоть до того, чтобы ограждать её от собственного презрения, если они почувствуют таковое. Но Марго давно уже научилась как следует одеваться и умела говорить именно то, что надо, хотя её сердце екало при каждом новом знакомстве. В Голливуде она чувствовала себя менее чужой, чем здесь, ибо, хотя обитатели киногорода обладали громкими именами, они в Калифорнии, как и в жизни, были перелетными птицами.
Мужчины и женщины, сопровождавшие её в скитаниях по Нью-Йорку, отличались уверенностью и той непринужденностью в обращении, которая приобретала совершенно уничтожающий оттенок, когда дело касалось тех, кого они не считали «своими», и, наоборот, была чрезвычайно местной для всех, кого они решили принять в свой круг. Марго, можно сказать, стояла на верхушке внешней крепостной стены, ясно видимая всем королям и королевам, и воины этой блестящей цитадели пока что не пустили в неё ни одной стрелы.
Её нисколько не удивил оказанный ей прием, так как в глубине души она была радостно уверена, что отныне может иметь всё, что только не пожелает. Всё, о чём она издавна мечтала, наконец сбылось; и она, в свою очередь, выполняла все обещания, которые когда-либо давала себе и своим братьям. Она сейчас обладала неукротимой силой, которая нисходит на человека, когда оправдываются усилия всей его жизни. Мир для неё был полевым цветком – стоит только протянуть руку, чтобы сорвать его.
Все платья, которые ей хотелось иметь, и все подарки были уже куплены, и теперь в затененных и всё-таки жарких комнатах номера-люкс она поджидала лимузин, который отвезет её в аэропорт. Дуг, наверно, уже в Уикершеме, а она будет там завтра, если самолет придет по расписанию. Говорят, что эти большие новые самолеты – просто чудо. Марго нетерпеливо взглянула на золотые с брильянтами часики, и тотчас же, словно этот признак неудовольствия царственной особы заставил придворных заспешить, раздался телефонный звонок и ей доложили, что машина подана.
Чемоданы снесет коридорный; Марго взяла только новую красную сумочку – единственный кричащий предмет в её туалете. Она небрежно помахивала ею, хотя ещё неделю назад, до того, как Марго приехала в Нью-Йорк и одержала над ним победу, ярко-красная сумочка показалась бы ей вещью совершенно немыслимой. Но продавец в магазине Марка Кросса уверял, что в Париже уже носят красные сумочки и что в самом скором времени яркие цвета станут такими же привычными, как черный, коричневый или беж. Она решила, что сумка стоимостью в девяносто пять долларов не может вызвать презрительной усмешки, и купила её; и когда сумка перешла в её собственность, то стала даже ей нравиться. Марго торопливо переложила в неё деньги – больше тысячи долларов, которые она не успела истратить, губную помаду, пудреницу, пачку сигарет, зажигалку, несколько безделушек, которые могли, или, вернее, когда-то обещали пригодиться, и, наконец, свой единственный талисман – старую любительскую фотографию, изображавшую её и братьев у дверей гаража.
Какие все они юные на этом снимке и какой у них старомодный вид! Она стоит посредине и смеется, Кен вскинул голову и скорчил надменную гримасу, а Дэви – какое серьезное лицо у Дэви! В те времена у них не было ровно ничего, одни только мечты. Но какие богатые мечты, подумала Марго, для таких бедных детей! Ну что ж, теперь всё сбылось: и она и мальчики получат то, о чём они всегда мечтали. Марго была так счастлива, что ей хотелось плакать от счастья – ведь она не могла закричать во весь голос: «Я счастлива! Я счастлива!» – и выразить хоть малую долю той безумной радости, которая сейчас бурлила в ней. Снова и снова она повторяла про себя: «Я добилась! Я добилась!»