– Откуда я знаю? Соберем схему, а там видно будет. Ну, в общем ладно, – добавил он, что-то сообразив. – Ты уж сам это рассчитай. А я пошел.
– Куда?
Кен нахмурился – так резко прозвучал этот неожиданный вопрос.
– А что?
– Ничего, это неважно, – сказал Дэви, пристально вглядываясь в свои записи. – Просто я хотел знать, где тебя можно найти.
– Я тебе позвоню. – И добавил уже мягче: – Может, принести тебе чего-нибудь поесть?
– Не надо, – сказал Дэви. – Я не голоден.
Он слышал, как Кен отъехал от мастерской, и, напрягая слух, ловил замирающие звуки, стараясь угадать, завернет ли машина за угол, на Прескотт-стрит, где жил Уоллис. Немного подождав, он заставил себя вернуться к работе и снова погрузился в ясный мир цифр и функций, где никогда не бывает никакой неопределенности.
В половине девятого зазвонил телефон. Сердце Дэви подпрыгнуло: в нем вдруг вспыхнула надежда; но это оказался Кен, а не Вики.
– Я ещё не кончил, – кратко сказал Дэви. – Завтра кое-что попробуем.
В десять часов вечера двадцать страничек, исписанных вычислениями, он свел к заключению, состоявшему из десяти строчек формул и чертежей. Тут он вдруг почувствовал, что у него засосало под ложечкой от голода. Немного погодя он услышал, как открылась наружная дверь, и, подняв глаза, увидел на пороге конторы Вики, молча ожидавшую, пока он её заметит.
– Я увидела свет, – сказала она, – и зашла взглянуть, что вы тут делаете.
– Кен только недавно ушел, – сообщил Дэви, но если Вики и была разочарована, то не показала виду. – Я сейчас закончу, но я умираю с голоду.
– Пойдемте к нам, я вам приготовлю поесть.
– Я собирался пойти в какое-нибудь ночное кафе на шоссе.
– Можно мне с вами?
– Конечно, – спокойно ответил Дэви и нагнулся к столу, делая вид, что пишет. Хорошо, он возьмет её с собой, но постарается доставить домой как можно скорее.
Они поужинали в ресторане, а потом Дэви вдруг понял, что ведет машину по шоссе, удаляясь от города.
– Надо немножко прокатиться; – объяснил он скорее себе, чем ей. Прогулка совершалась в полном молчании и окончилась возле скал над озером. Дэви выключил фары, и с минуту они сидели неподвижно в густом мраке. Потом Дэви обернулся к Вики, как бы собираясь о чём-то спросить; она тоже повернулась, и губы их встретились. Но Вики, не высвобождаясь из его объятий, медленно качала головой, словно не могло быть для неё покоя, пока она не дождется того особого поцелуя, который будет значить так много для неё. Дэви поцеловал её крепче, вкладывая в поцелуй всю душу, и почувствовал, как она замерла в его объятиях. Потом она прижалась щекой к его щеке, нежно и страстно шепча ему на ухо: «О Дэви… Дэви!»
– Милый… милый… – еле слышно повторяла она, а Дэви был не в силах выговорить ни слова и вдруг, сам этому удивившись, услышал свой голос, произнесший её имя с такой пламенной мольбой, что казалось, вот-вот он прервется бурными рыданьями.
– Дэви, что с тобой? Дэви, любимый? – спросила она.
– Ничего. Ничего.
– Скажи всё, Дэви. Скажи мне то, что ты ни разу не сказал за весь вечер.
– Не могу.
– Но ведь ты любишь меня, – прошептала Вики. Рука её ласково гладила его затылок. – Это не могло быть так, если б ты не любил.
Он поцеловал её в шею, но ничего не ответил.
– Ну, пожалуйста, Дэви…
Дэви молчал.
– Ты же сказал это в тот вечер. Помнишь, когда мы танцевали. Ты сказал, что влюблен.
– А вы сказали, что это просто флирт.
– Но теперь я тебя люблю. – Она чуть отодвинулась, чтобы поглядеть ему прямо в глаза. – Ты знаешь, что это правда. – Она ласково рассмеялась. – Перестань же стесняться меня наконец!
– Это не потому, – сказал он. – Вовсе не потому.
– А почему же?
– Не знаю. Не могу найти слов.
– Но ведь тогда ты мне сказал правду?
Он долго не двигался, потом очень медленно покачал головой, не выпуская её из объятий, чтобы, даже солгав ей, не утерять ощущения её близости.
– Нет, Вики, – прошептал он. – Я говорил неправду.
Глава седьмая
Весь следующий день Дэви работал в каком-то отупении. Он машинально отдавал распоряжения, совершал разумные действия, что-то решал, но мысли его витали далеко – они были поглощены воспоминаниями. Временами он застывал на месте, пока голос Кена на другом конце мастерской или даже промелькнувшая мимо тень Кена не обрывали его грез.
В такие моменты Дэви мгновенно приходил в себя и снова брался за работу, упорно не подымая глаз.
Впрочем, ненавидел он только незримого Кена, который находился где-то на другом конце мастерской, а когда Кен, его брат, работал с ним вместе, советовался с ним, помогал, смеялся над его сухими репликами, то их опять связывала всегдашняя товарищеская близость, всегдашнее чувство взаимного уважения и зависимости друг от друга.
В конце дня позвонила Вики, и при звуке её голоса у Дэви замерло сердце.
– Дэви, сегодня мы не сможем встретиться. Мы с Карлом вечерним поездом отправляемся в эту поездку на восток.
– В какую поездку?
– Я же вам говорила. Карл хочет посетить все аэродромы, где будут приземляться самолеты по пути к месту состязания.
– Но состязание начнется ещё недели через три.
– Я вернусь через десять дней, – сказала Вики.
– А я не смогу вас повидать до отъезда?
– Если только придете на вокзал. Хотите прийти?
– А вы хотите, чтоб я пришел?
– Я же вам сказала вчера вечером, – мягко произнесла Вики. – Могу повторить ещё раз. Даже если не услышу этого от вас.
– Вики…
– О, я ничего не прошу. Я хочу сказать – не прошу этих слов. Но если вы придете проводить меня на вокзал, я буду очень рада. Очень, Дэви.
– Я приду.
– И всё-таки это неправда? – спросила она.
Он ни капли не сомневался, что Вики во всем абсолютно честна и верит в то, что говорит правду, но он знал: стоит только Кену сказать хоть слово или сделать жест – и всё будет кончено. Она радостно перепорхнет от одной любви к другой, а он, лишившись иллюзий, канет в пустоту. Нет, упрямился про себя Дэви, он знает её лучше, чем она сама.
– Да, Вики, – грустно сказал он. – Всё-таки неправда. Но я приду вас проводить.
Им почти не удалось попрощаться, потому что Дэви приехал на вокзал слишком поздно. Ничто не мешало ему уйти из лаборатории пораньше, но он приучал себя к тому, чтобы не поддаваться порывам, которые так злили его в Кене. Дэви твердо решил, что уж он-то, во всяком случае, не даст повода думать, будто встреча с девушкой для него важнее работы – особенно если в глазах этой девушки он является лишь временной заменой возлюбленного.
Он приехал на вокзал за две минуты до отхода поезда и был рад этому, ибо взгляд её мгновенно просиявших глаз обдал его интимной теплотой, не менее волнующей, чем всё, что было между ними. Не успели они обменяться и словом, как на них налетел Карл, схвативший Вики за руку с видом разгневанного папаши.
– Ступай в вагон, – приказал он таким суровым тоном, что Вики засмеялась, пробегая мимо него к вагону. Маленький толстяк задержался у ступенек, с яростью глядя на Дэви. – Вы с вашим паршивым братцем – два сапога пара! – закричал он. – Вы что, подрядились морочить голову этому ребенку? Она теперь работает у меня, – заявил он, тыча пальцем себя в грудь. – Она теперь на моем попечении, и пусть только кто-нибудь посмеет сунуться…
– Погодите, Карл…
– Вы мне очки не втирайте, молодой человек. Там, где дело касается женщин, ничего не выйдет. С этой девушкой надо обращаться по совести, а то я ни на кого не посмотрю!..
Поезд тронулся; Карл обернулся и торопливо вскочил на подножку. Из окна в середине вагона Вики, смеясь, махала Дэви рукой, но через секунду рядом с ней возник Карл и рванул вниз оконную шторку.
На следующее утро должно было состояться первое испытание прибора с новыми схемами. Дэви явился в мастерскую задолго до прихода остальных. Мысли его были заняты только работой, и, как ни странно, он чувствовал облегчение от того, что Вики уехала. Он собрал всю свою энергию в кулак, готовый преодолеть любые могущие возникнуть препятствия; он обошел лабораторию, проверяя оборудование с безжалостной придирчивостью – теперь он уже не чувствовал себя посторонним, как несколько дней назад. Тогда Кен был здесь неоспоримым владыкой. Сейчас все атрибуты власти перешли в руки Дэви, ибо это Дэви создал новую схему и это его разыскивала вчера вечером Вики.