– Где ты пропадал? – набросился он на брата. – Я тебя разыскивал всюду! Я, кажется, придумал, как нам опротестовать отказ.
– Ты звонил Стюарту? – неожиданно резко спросил Дэви.
– Я звонил в контору, но тебя там не было.
– А домой ты ему звонил?
– Да, а что?
– Ты с ним разговаривал?
– Я только спросил, нет ли там тебя.
– Но ты не сказал ему, что нашел выход?
– Нет, – медленно ответил Кен. – Хотел было сказать, но решил сначала проверить всё это вместе с тобой.
– Я тоже кое-что придумал, но сперва расскажи, что у тебя.
– Ну так вот, наш основной довод должен заключаться в том, что принцип электронного разложения изображения вовсе не оригинален даже у того типа из фирмы «Вестингауз», на которого ссылается Бюро патентов; эта идея стала общественным достоянием с тех пор, как истекли сроки патента, полученного тем русским…
– А я шел другим путем. По-моему, надо подчеркнуть, что важен не принцип разложения, а то, как мы разлагаем изображение.
– Значит, фактически у нас с тобой один и тот же подход к делу, – торжествующе заявил Кен. – Этот тип из фирмы «Вестингауз» нейтрализует поверхностный заряд, мы же нейтрализуем пространственный заряд. Мы разлагаем потенциальное поле, а он использует силовое поле. Как ты думаешь, сумеем мы доказать эксперту, что это коренным образом отличается одно от другого?
– Что ж, будем долбить свое, ничего другого не остается. Но, между нами говоря, гораздо более существенная разница заключается в другом: того типа поддерживает «Вестингауз», а нас – никто.
– На худой конец у нас есть Брок.
– У нас нет Брока. Мы откупились от него меньше чем полчаса назад. Вот где я был, когда ты не мог меня найти.
– Что, что?
– Мы с ним разделались. Ты же хотел этого, не так ли?
– О боже мой! – в ужасе воскликнул Кен. – Ведь нам отказано в патенте, и это совершенно меняет дело! Мы не в таком положении, чтобы хорохориться! А как насчет радиоустановок для авиации?
– Это тоже отменяется.
– Господи, – беспомощно произнес Кен. – Что ты наделал? Даже в самом лучшем случае – если мы сумеем опровергнуть возражения экспертизы – нам придется выдержать долгую борьбу за патент. Где мы добудем на это денег?
– Только не у Брока. Ни при каких условиях. Наша работа представляется ему бездонной ямой, и неужели ты думаешь, что он позволил бы нам убухать в неё деньги, полученные за радиоустановки?
– Можно было бы сделать это одним из условий нашего договора.
Дэви покачал головой.
– Он всё равно не выполнил бы своих обещаний. И нам пришлось бы вести с нашим компаньоном Броком такую же ожесточенную борьбу, как с «Вестингаузом». Я уже думал об этом. И как только я понял, что у нас есть выход, я решил пойти на риск. Я позвонил Броку и спросил, нельзя ли мне сейчас зайти к нему. Он сошел с лестницы в старом купальном халате. Я сказал, что, судя по всему, он разочаровался в нашем изобретении, и мы с тобой это понимаем, и что отказ Бюро патентов, вероятно, явился для него последней каплей, переполнившей чашу. Он не стал этого отрицать. Тогда я сказал, что всё это нам с тобой здорово неприятно, и поскольку мы рассчитываем и впредь вести дела в нашем городе, то хотим помочь ему возместить убытки. Я предложил выкупить его пай по десяти центов за доллар, и он тут же согласился. Он опять считает нас славными малыми. И теперь мы снова сами себе хозяева.
– Десять центов за доллар! Брок вложил в наше дело пятьдесят тысяч долларов, значит мы должны выплатить ему пять тысяч! И к тому же нам надо есть, надо добиваться патента. А у нас нет ни гроша. Черт бы тебя побрал с твоим риском! Кто кого перехитрил, спрашивается?
– Никто. Предположим, я не пошел бы к нему. Что бы мы тогда делали? Денег от Брока нам больше не видать, а он сидел бы у нас на шее всю жизнь, раз уж наше дело не выгорело. Счастье ещё, что нам удалось получить свои паи, ибо мы с тобой уверены, что всё-таки добьемся успеха. А он считает, что ему повезло, раз он может получить с нас хотя бы пять тысяч, ибо он также уверен, что у нас ничего не выйдет. Брок не годится нам в компаньоны. Хотя бы только потому, что он в нас не верит. Какого черта, в самом деле, он вложил деньги на свой страх и риск! Мы честно делали всё от нас зависящее, чтобы не подвести его. Ему от нашей работы мало радости, но ведь и нам тоже.
– Ну хорошо, теперь мы сами себе хозяева – с чем же мы остались? Где мы возьмем денег для Брока? На что мы будем жить?
– Я и это уже обдумал. Придется снова открыть гараж, Кен. Будем опять тянуть ту же лямку – накачивать покрышки, менять масло, – а по ночам и в свободное время станем, как прежде, работать над изобретением. Марго обещала присылать нам пятьдесят долларов в неделю. Мы будем отдавать их Броку. Теперь ты знаешь, почему я пропадал весь вечер.
Кен уставился на брата, медленно покачивая головой.
– Ты совсем спятил, Дэви!. Но волей-неволей я вынужден тебя поддерживать. И всё-таки я надеюсь, что Брок к утру передумает. Нет, вы только поглядите на него! – вдруг взорвался он. – Погубил и меня и себя и сидит с таким видом, будто завоевал весь мир! Что за сэндвичи принесла тебе Вики? С львиным сердцем, что ли?
Дэви слегка улыбнулся, но его глаза потемнели от ликующего торжества, и только жалость заставила его удержать вертевшиеся на языке слова, которые были сущей правдой: «Она дала мне съесть твое сердце, Кен».
В эту ночь Дэви спал беспокойно. Он словно несся под уклон, стремясь поскорее пробежать темный туннель сна, чтобы выполнить какое-то ему самому не известное обязательство. Эта спешка продолжалась до утра и, когда он проснулся, превратилась в непреодолимую тягу тотчас же взяться за работу. У него было множество идей как насчет предстоящего открытия гаража, так и насчет изобретения.
Во время завтрака он не давал Кену покоя: казалось, нетерпеливое стремление поскорей взяться за новое дело было для него слишком тяжким грузом и он не мог снести его один. В банк они явились задолго до прихода первых клиентов.
– Мы хотели бы как можно скорее закрепить наше соглашение, мистер Брок, – сказал Дэви. – Пока никто из нас не передумал.
Брок молчал, постукивая пальцами по стеклу, покрывавшему стол. Дэви глядел на него, пряча за невозмутимым выражением лица волнение, трепетавшее в нем, как флаг, стремившийся улететь по ветру. Дэви догадывался, что, с одной стороны, столь неожиданное предложение кажется Броку подозрительным, но, с другой стороны, Стюарт заверил его, что заявка на патент – дело безнадежное. По всей вероятности, Брок позвонил адвокату вчера ночью, как только ушел Дэви.
– Как же вы рассчитываете выплатить эту сумму? – спросил, наконец, Брок.
– Мы будем платить вам по пятьдесят долларов в неделю в течение двух лет, – сказал Дэви. – Мы хотим снова открыть гараж, а сестра будет нам помогать деньгами. Видите ли, мы с Кеном не намерены сдаваться.
– Вы всё ещё надеетесь, что у вас что-нибудь выйдет? – На Брока снова нахлынули сомнения.
– Мы уверены, что выйдет, если только мы найдем время и деньги для работы.
– Деньги? – Брок постучал пальцами по столу, затем, видимо, укрепившись в своем решении, покачал головой. – Нет, – твердо сказал он. – При ваших темпах, чтобы закончить работу, вам понадобится весь монетный двор Соединенных Штатов. Достаточно и того, что я даю вам возможность выкупить паи. Я попрошу Чарли Стюарта составить надлежащие документы. Должен сказать, что вам, друзья мои, эта сделка необходима для восстановления вашей репутации. Люди переменят мнение о вас, когда узнают об этом.
– Какое мнение? – резко спросил Кен.
– Ну, знаете, ходят слухи, – разумеется, несправедливые, – будто ваша работа – сплошное надувательство и будто вы выдаиваете деньги из компаньонов и недурно наживаетесь. – Он произнес это тоном небрежной объективности, словно стараясь убедить их в справедливости несправедливых слухов. – В конце концов, ведь никто не видел результатов вашей работы.
– Но кто распускает такие слухи? – требовательным тоном спросил Кен. – Не забывайте, мистер Брок, мы никогда не просили у вас поддержки. Ведь вы первый…