– Господи! – пробормотал Дэви. – Неужели ты не помнишь никаких подробностей?
– Знаю только, что цель у них такая же, как и у вас, и всё основано не на механике, а на электронике. В конце концов надо было ожидать, что у вас появится куча подражателей.
– Конечно, раз они не твои братья, значит подражатели… Пойми, Марго, ведь сейчас невозможно определить, подражатели они или нет, – пояснил Дэви. – Вот увидим, кому Бюро патентов присудит первенство, тогда и узнаем. А у нас так и не было случая проверить последний ответ Бюро патентов. Мы уже обнаружили, что где-то на востоке, в фирме «Вестингауз», кто-то работает над таким же изобретением, но у нас совершенно разные методы. А теперь, оказывается, ещё и в Калифорнии затеяли то же самое… Ух, меня даже в дрожь бросило! Черт его знает, сколько ещё людей идет по тому же пути!
– Надо бы проверить это, – безразличным тоном заметил Кен.
– Вам совершенно нечего волноваться, – сказала Марго. – Кроме того. Дуг уже наводит справки.
– Дуг? – недоверчиво спросил Дэви.
– Я же тебе говорю, что он заинтересовался этим. Постойте, у меня есть чудесная идея. Дуг должен приехать в Нью-Йорк через десять дней или через две недели. Когда будет твоя свадьба, Дэви?
– Мы ещё не назначили дня.
– Тогда устрой её через две недели. К тому времени я смогу вернуться из Нью-Йорка. Пусть Дуг подождет меня в Уикершеме, и мы оба будем на твоей свадьбе. Давайте хоть на свадьбе соберемся все вместе. И вы сможете показать Дугу, что у вас есть.
– Одно с другим не имеет ничего общего, – медленно сказал Дэви. – Если Дуг – пожалуй, я могу теперь называть его так, – если Дуг интересуется нашим изобретением, то давай об этом и поговорим. И, разумеется, вы будете приглашены на мою свадьбу, какая бы она ни была. Кстати, Кен, положи, пожалуйста, чек в карман. – Дэви с непоколебимой твердостью выдержал взгляд брата. – Мы принимаем его и благодарим.
Кен очень медленно сложил бумажку и, не глядя на сестру, сунул в карман.
– Спасибо, Марго, – спокойно сказал он.
– Ты всё-таки поговоришь с Вики? – обратилась Марго к Дэви.
– Я спрошу её, – сказал он. – Но вот эти изобретатели в Сан-Франциско… У них, видно, хорошо поставлено дело, вот что меня тревожит. Как тебе кажется, Кен?
Кен покачал головой. – Я об этом не думаю, – произнес он. – Я вообще ни о чём сейчас не думаю.
Сидя рядом с Марго, он выглядел бледным, осунувшимся и усталым. В исходившем от неё аромате, в вызванном ею потоке воспоминаний броня из кожи и стали лопнула и распалась на лоскутья и проржавевшие обломки.
Простившись с Марго, Кен стал таким задумчивым и молчаливым, что Дэви счел за лучшее сесть вместо него за руль. Уже перевалило за полдень, и в воздухе стоял зной, как всегда в разгаре лета. Дэви постарался как можно скорее выбраться из города. Некоторое время дорога шла вдоль озера, его безмятежная прохладная синева простиралась на несколько миль, вплоть до терявшихся в солнечной дымке песчаных обрывов на том берегу.
– Давай сделаем привал и выкупаемся, – предложил Дэви. – Жара просто убийственная.
Кен смотрел в одну точку, лицо его застыло, и живыми казались только глаза, полные тоскливого раздумья.
– Иди. Я подожду.
– А ты не хочешь купаться?
– Нет, – сказал Кен и взглянул на брата с глубоким упреком, словно тот предложил ему сплясать у постели умирающего. – На кой черт мне это купанье!.. – вдруг вспылил он.
Машина бежала по пышущей зноем дороге. Дэви правил, а Кен сидел рядом в яростном смятении, которое не мог выразить словами, и мерно постукивал себя кулаком по ладони. Это движение напоминало автоматический, заряженный электроэнергией механизм, который, пока не кончится заряд, отстукивает ритмичные удары по одному и тому же месту. Душевная боль, вылившаяся в это движение, была так заразительна, что Дэви не удержался и крикнул:
– Ради бога, возьми себя в руки, Кен!
– Веди машину, – сдержанно отозвался Кен, – остальное тебя не касается.
В Мэшекене, где дорога проходила по раскаленной солнцем главной улице, между двумя рядами торговавших машинами гаражей, Кен тронул Дэви за руку и знаком велел остановиться у гаража Макинтоша. Не произнеся ни слова, Кен вышел и захлопнул за собой дверцу – по его виду Дэви решил, что он сейчас вернется. Но потянулись нескончаемые минуты под палящим солнцем, которое отражалось яркими полосами и дробилось блестящими точками в зеркальных стеклах витрин по обе стороны неглубокого каньона – улицы, а Кен всё не появлялся.
Через четверть часа в гараже Макинтоша переднее стекло витрины растворилось, и в тот самый момент, когда в душе Дэви шевельнулись дурные предчувствия, на солнце блеснул лоснящийся сигарообразный кузов черно-желтого гоночного «оуберна», который съехал по скату на улицу; за рулем сидел Кен. Он резко остановил машину поперек тротуара и, пока Макинтош с механиком прикрепляли к буферам таблички с временным номером, сидел, уставившись прямо перед собой, словно поглощенный каким-то тайным видением. Потом он повернулся и взглянул на Дэви. В глазах его всё ещё стояла тоска, но губы изогнулись в полунасмешливой, полузастенчивой улыбке. Дэви выпрыгнул из машины и пошел к гоночному «оуберну».
– Я приметил его ещё по пути туда, – сказал Кен. – Немного подержанный. Новый стоит две тысячи шестьсот. Я купил за две сто. – Он машинально перевел скорость – его одолевала настоятельная потребность двигаться. – Вот, наконец, деньги Марго превратились в реальность, – медленно сказал он и добавил: – Только так их и надо тратить, чтобы снять с них проклятие. Теперь я ничего не имею против – можешь получить по чеку деньги, заработанные ею в постели.
Вместо того чтобы ударить его, Дэви быстро отошел к своей машине и дрожащими руками взялся за руль. Меньше чем через пять минут сзади из знойного марева до него донеслось низкое гуденье, оно становилось всё громче и громче, и наконец мимо с гулом промелькнули черно-желтая ракета, бледное лицо и вихревая струя воздуха. И оттого, что Кен мчался с такой неистовой скоростью, вся злость Дэви как бы иссякла. Полтора часа он ехал домой в ледяном одиночестве, и это было самое тоскливое чувство, какое он когда-либо знал.
У стоявшей перед сараем новой машины всё ещё был такой вид, будто она, волоча за собой клубы пыли, мчится прямо в пекло, но Дэви только мельком взглянул на неё и прошел мимо. Кен сидел в конторе, уставясь невидящим взглядом на стопку отношений из Бюро патентов, лежавшую там уже две недели. Он держал в руке верхнюю пачку бумаг, но не перевернул даже первой страницы, и каемка пыли на следующей пачке осталась нетронутой. Он, как напроказивший ребенок, старался изобразить прилежание.
– Прежде чем двигаться дальше, надо бы привести в порядок наши патентные дела, – негромко сказал он.
Дэви ничего не ответил и прошел мимо, твердо ступая на каблуки.
– Я продам эту проклятую машину, – продолжал Кен тем же тоном. – Я сделал глупость. Деньги нам нужны.
Дэви наконец поднял на него глаза.
– Ничего, – сказал он немного погодя. – По крайней мере ты облегчил себе душу, – и мы теперь можем идти дальше.
– Мне такая машина не нужна, – заявил Кен.
– Ты будешь ездить на этой машине, – медленно произнес Дэви с такой горечью, что голос его дрогнул. – Ты будешь ездить на ней, а когда не будешь ездить, повесь её себе на шею и носи! И никогда не забывай про эту машину, потому что в этой машине вся разница между мной и тобой!
Он повернулся к Кену спиной и подставил голову и руки под струю холодной воды из крана, потом стал надевать рабочий комбинезон. Разрыв с Кеном он ощущал почти физически, как глубокую рану в теле, такую болезненную, что было трудно сидеть за столом напротив Кена и делать вид, будто занят чтением. Но разрыв нанес рану не только ему – краешком глаза Дэви видел, что Кен тоже страдает.
– За что ты меня наказываешь? – не вытерпел Кен. – Я же сказал, что продам её.
Дэви даже не взглянул на несчастное лицо брата.
– Это как тебе угодно, – сказал он.