Давид не производит впечатления человека, который способен ударить девушку, но кто его знает. По крайней мере, Лебедева надеется, что бить ее при свидетелях брат не решится.
— Я не подслушивала, — Оля надеется на больше твердости в своих словах. Но выходит из рук вон плохо.
— Ну конечно.
— Это правда. Я просто..
Он как всегда перебивает, не желая слушать:
— Дай угадаю. Ты просто решила скрасить свои скучные будни в моем доме. Ведь в кои-то веки здесь происходит что-то, что не может обойти стороной такая мелкая Варвара как ты. Я даже не хочу спрашивать о том, что забыла моя вещь в твоих руках. Кажется, мы это уже обсуждали и в тот раз я понадеялся что ты достаточно умная чтобы понять меня. Вижу, до тебя не дошел смысл беседы и нам придется поговорить об этом еще раз. А сейчас возвращайся наверх и ложись спать, — Волков возвращается на место и откидывается в кресле. — И впредь, прежде чем показываться перед гостями, оденься во что-то более приличное.
По телу стремительно проходит волна жара и негодования. Кулаки сжимаются. Наверняка она уже красная как рак, но, твою же мать, до чего же все равно! Невозможно выслушивать такое от человека, которому готов сломать шею!
Лебедева уже приготовилась ответить. Даже накидала в уме несколько особенно обидных фраз, но внезапно знакомый незнакомец подает голос:
— Прекрати, Давид. Она же не вышла в этом на улицу, а ты просто раздул из мухи слона. Только посмотри, как ты ее напугал.
8.2
А в следующую секунду полуночный гость устремляется к ней. Она не успевает даже пикнуть, когда брюнет мягким прикосновением теплой ладони к спине уже направляет ее в глубь гостиной, толкая именно на свое прежнее место. Что за невиданная гостеприимность?
Мозги становятся на место, когда она замечает себя на том самом месте красивого мужчины, которого еще пять минут назад так беспардонно рассматривала. И понимает, что ее обзор из-за угла был невероятно палевным.
— Значит, ты та самая Оля.
Что значит «та самая»?
— Леон. Можно просто Лео, — Леон протягивает ей руку для рукопожатия и присаживается на такое же кресло с другой стороны низкого декоративного столика.
Александрова озадачено переводит взгляд с руки на мужчину и обратно. А потом неуверенно протягивает свою. Длинные теплые пальцы тут же обхватывают ее похолодевшую ладошку. Не сильно, но достаточно крепко, чтобы не позволить Оле броситься наутек. И все это странно.
Когда с тактильными формальностями покончено, она наконец может отстраниться.
— Где же ваша Матильда? — издает нервный смешок. И тут же мысленно силиться ударить себя по лбу. Не зря покойная бабуля говорила: «Молчание — золото». Ей никогда в жизни не стать богачкой.
Но новый знакомый втягивается в эту игру достаточно быстро, притворно грустно улыбается и разводит руками:
— Выросла.
А Давид почему-то все это время подозрительно молчит. Оля прямо кожей чувствует как он прожигает в ней дыру. И поворачиваться незачем. Его злость и напряжение почти осязаемо.
— Присоединяйся. Нашей одинокой мужской компании не помешает общество девушки, которая скрасит скучную светскую беседу.
Лицо непроизвольно вытягивается в немом удивлении. Ну и ну…
Новый знакомый, видя ее шокированное состояние, тут же спешит исправить ситуацию.
— Не подумай ничего дурного. Ничего такого я не имел в виду. Да и Давид бы мне не позволил, — с противоположной стороны раздается едва уловимое хмыканье. — Тем более, мне будет интересно познакомиться с тобой поближе. Не каждый день, знаешь ли, у моего лучшего друга появляться сводные сестры.
— Ей давно пора быть в кровати, — голосом Волкова можно резать плоть, но брюнет игнорирует сводного брата. Минуту смотрит на Давида, а потом переводит взгляд на нее.
У него в глазах — озорные огоньки. Черти пляшут так, что еще немного и радужка сгорит. А Оля понимает почти с полу взгляда. Этот плут что-то задумал! Александрова из-под лба поглядывает на Волкова. Внутреннее чутье не подводит — он даже не сводит с нее немигающего взгляда. Интересно, он до сих пор беситься за статуэтку? Боже, ну что за мелочный тип!
Рука знакомого незнакомца тянется к графину с янтарной жидкостью и как-то совсем по волшебству на низком столике возникает еще один стакан. Ловкость рук и ничего больше?
Когда Леон пододвигает его к ее краю стола, оказывается, что мистически наполненный стакан — Олин.