- Всем привет! – поздоровался со всеми Гилдарц, появившись в дверном проеме и заметив наметанным глазом, как дернулась на своем месте Кана. Бросив вопросительный взгляд на Виктора, он получил едва заметный кивок и приглашение присаживаться за стол.
- Кекс стынет, поэтому, полагаю, что затягивать нет смысла, - взял слово Виктор. - Кана, ты мне веришь?
- Ну, да, - кивнула перебирающая салфетку девочка, стараясь не смотреть на присутствующих.
- Рад это слышать! - усмехнулся Виктор. - В таком случае мы поступим следующим образом, - достав из под плаща небольшой конверт, он пододвинул его к Гилдарцу. - Ты скажешь нашему гостю то, что так хочешь, но так боишься сказать. Поверь мне, так надо. Взгляни мне пожалуйста в глаза. - Дождавшись, когда девочка выполнит его просьбу, Виктор продолжил - Ему это надо гораздо больше, чем ты можешь себе представить. Так что ничего не бойся. - ободряюще улыбнулся он ей. - Но если ты все же не найдешь в себе силы, Гилдарц все равно узнает правду, прочитав вот это послание, - артефактор кивнул на приковавший всеобщее внимание конверт. Кана смотрела на него с ужасом, Эльза с нескрываемым любопытством, а Клайв задумчиво. - Гильдия – это семья, и каждый должен помогать своим по мере сил, даже если его потом за это могут возненавидеть, - между тем продолжил свою речь хозяин дома. - Гилдарц, что бы ни произошло, что бы ни случилось, ровно через пятнадцать минут ты вскроешь этот конверт. Обещай мне!
- Нет! - полный отчаяния крик Каны неимоверно поразил, как Гилдарца, так и Эльзу, не поставленную братом в курс дела.
- Обещай мне, Гилдарц! – тоном, не терпящим отказа, произнес Виктор. - Если ты настоящий мужчина, ты вскроешь этот конверт, не смотря на все просьбы, мольбы, а то и угрозы одной милой девочки, - покосился он на Кану.
- Нет! - та уже не кричала, а практически рыдала.
- Виктор, - не предвещавшим ничего хорошего голосом дала о себе знать Эльза.
- Потом побъешь меня, если захочешь, Эльза. А сейчас просто не вмешивайся. Я тебя очень прошу.
- Брат, если конечный результат не будет стоить тех слез, что Кана уже пролила, я тебя изобью до полусмерти. Не знаю, как я смогу это сделать, а после пережить, но изобью.
- Договорились, сестренка! - усмехнулся тот в ответ. - А теперь, не составишь ли мне компанию? - подхватив кекс и заварочный чайник, он кивнул ей на кружки и направился в гостинную.
- Ну ты и паразит. Я же теперь с тобой за век не расплачусь! - вышедший через час из кухни словно ушибленный мешком по голове Гилдарц, присел рядом с развалившимся на диване Виктором.
- А то! - нагло ухмыльнулся тот в ответ, но быстро убрав улыбку с лица, поинтересовался, - Она сама рассказала?
- Да.
- Ты умница, Кана! Я тобой горжусь! - проорал он на весь дом. - Ну и как оно, ощущать себя отцом? - вновь вернулся к собеседнику Виктор. - Чувствуешь, что, наконец, повзрослел?
- Отец!? - вылупилась на старшего товарища Эльза. - Так Кана твоя дочь!?
- Его, его, - тут же сдал Гилдарца Виктор. - Только не спрашивайте откуда это стало известно мне! - Поднявшись с дивана, он прихватил остатки кекса и чайник. - Пойду заглаживать свою вину, - объяснил он Эльзе. - Этим, конечно, не сильно расплатишься, но надо же с чего-то начинать, - потряс он ношей и направился на кухню.
- Виктор, - перед самой дверью его нагнал голос Эльзы, - я тобой горжусь, брат!
- Я тоже собой горжусь, сестренка! - показательно серьезно кивнул тот и тут же прокричал на кухню, - Кана, я иду с угощением, поэтому, пожалуйста, не бей меня сковородкой! Во всяком случае сразу!
Бить его не стали. Подойдя к Виктору, Кана обняла его и разрыдалась. То, чего она боялась столько лет, наконец, произошло. Испуг быть отвергнутой и обсмеяной день за днем выгрызал ее изнутри. Но весь этот тяжкий груз удалось сбросить с плеч благодаря одному паразиту, хитростью заманившего ее на дружеское чаепитие. Как бы она хотела отомстить ему за такую подставу, но руки готовы были лишь обнять его, а вместо проклятий с губ готовы были сорваться исключительно слова искренней благодарности.
- Ну и что мне со всем этим делать? - спросил в пустоту Виктор, намертво зажатый в объятиях хрупкой девочки и с занятыми посудой руками. - Кекс и так остыл. Кана, неужели ты хочешь, чтобы он еще и засох вдобавок?
- Спасибо тебе, - прошептала Кана. И добавила, - Дурак!
- Ну, не бъешь и на том спасибо, - усмехнулся Виктор. - Но все же как насчет кекса? Будет грустно, если он пропадет.
- Давай сюда свой кекс! - разжав объятия, Кана ухватила тарелку и принялась заталкивать себе в рот один кусок за другим, чтобы скрыть обуревавшие ее эмоции.