- И не жалко тебе ее? - посмотрев в очередной раз в окно, поинтересовалась у своего пациента Полюшка.
- Жалко. Очень жалко, - тяжело вздохнул Виктор, с трудом впихивая в себя очередную порцию осточертевшего травяного настоя. - Но лучше я дам ей этот урок, чем его преподнесет жизнь. Чем быстрее она научится сопоставлять свои действия с возможными последствиями, тем лучше для нее.
- А ты жестокий учитель, Виктор, - хмыкнула Полюшка.
- Уж какой есть, - пожал тот плечами и принялся поудобнее устраиваться в кровати. - Полюшка? - позвал он лекаря, закутавшись в одеяло с головой.
- Что?
- Дайте ей, пожалуйста, что-нибудь поесть. А то, судя по внешнему виду, последние пару дней она забывала о существовании завтрака, обеда и ужина.
- Хорошо, - едва заметно улыбнулась хозяйка дома.
Кинув взгляд на поникшую девушку, Полюшка даже не стала привычно бить ее метлой. - Идем, Виктор просил покормить тебя. - коротко бросила она Мире и скрылась за дверью.
Ждать гостью долго не пришлось. Непривычно тихая и скромная Миражанна уместилась за столом в гостинной и звучно сглотнула, увидев выставленную для нее еду.
- Он меня ненавидит, да? - едва слышно спросила она, не смея прикасаться к еде.
- Нет. Я знаю каким бывает Виктор, когда он кого-нибудь ненавидит. Так что могу утверждать, что ненависти к тебе он не испытывает.
- Тогда почему он не хочет меня видеть? Почему он не позволяет навестить себя? Я же хочу извиниться! Я ведь даже не подозревала, что приготовленная мною еда окажется настолько ядовитой! Да, я хотела немного отомстить ему. Но ведь не так!
- И он это понимает, Мира, - усмехнулась Полюшка. - Виктор на удивление умный и рассудительный молодой человек. Просто ему надо время, чтобы остыть, а заодно придумать для тебя соответсвующее наказание. Такой уж он человек, что не сможет оставить произошедшее без адекватного ответа. Увидев же тебя такой всей из себя раскаивающейся, он опасается, что дрогнет и не сможет свершить свою месть. А это для него настоящая трагедия. Ты ведь не в курсе их с Эльзой истории?
- Нет, - помотала головой Мира.
- Раз они тебе не рассказывали, то и я не буду. Скажу лишь одно. Виктор стал таким какой он есть лишь благодаря стремлению отомстить. Месть стала для него путеводной звездой в жизни. Именно поэтому его так опасаются все маги гильдии. Были среди них немногочисленные дурачки, что пытались задеть кажущегося таким слабым артефактора. Теперь все, кто умудрился так сглупить, стараются вообще не попадать ему на глаза.
- Как Лексус?
- Именно. Он один из наиболее показательных примеров изощренности Виктора в плане мести.
- А если я позволю ему отомстить так, как он только пожелает, вы позволите навестить его?
- Нет, не позволю, – сказала, как отрезала, Полюшка. - Но если ты сейчас съешь все, что я выставила на стол, то сможешь посидеть с ним с полчасика, пока он спит. И не торопись так! А то подавишься!
Смолотив все за пять минут, Мира требовательно уставилась на хозяйку дома. Неодобрительно покачав головой на столь скоростное сметание со стола всего съестного, лекарь тем не менее не стала отказываться от своих слов и, наказав не шуметь, проводила девушку к своему единственному пациенту. Стоявшая в его комнате темнота, не помешала посетительнице разглядеть насколько сильно осунулось лицо Виктора. Его и так нельзя было назвать упитанным, а сейчас натянувшаяся кожа впалых щек четко обозначила скулы.
Тихонечко присев на стоявший у кровати табурет, Мира смахнула выступившие на глазах слезы и поправила слегка сбившееся одеяло. Больше ничего она сделать не могла и потому просто сидела и смотрела на мерно посапывающего Виктора. Раньше она никогда не уделяла ему столь пристального внимания и потому с удивлением обнаружила, что лицо ее друга несло немало следов отнюдь не спокойного детства. Едва заметный шрам начинавшийся на лбу проходил по левой брови и заканчивался чуть ниже глаза. Такие же шрамы вскоре обнаружились на левой же скуле и правой щеке. А левая кисть, которую Виктор постоянно скрывал под тонкой кожанной перчаткой, вообще оказалась одним сплошным давно зажившим ожогом. Позабыв обо всем на свете и полностью поддавшись своему любопытству, она оттянула край одеяла и преодолевая нахлынувшее смущение, принялась изучать видимую часть груди и живота парня. Помимо весьма привлекательного телосложения там обнаружились три небольших шрамика и фигурный ожог в виде молнии, по всей видимости прошедшей по касательной. Дальнейшее изучение тела оказалось прервано едва слышным покашливанием раздавшимся за спиной.