— После, когда уже уходила. Это был необычайно сильный зов, я ничего подобного прежде не чувствовала.
— Что ж, ничего необычного. Видимо, после сеанса ты излучила психоволны, и они попали в резонанс с полем этого предмета. Это и породило такую мощную ауру артефакта. Где, кстати, хранил его Джукундус — в сейфе?
— Нет. — Она подробно описала столик с безделушками, среди которых стояла фигурка.
— Что все это… — начала Яса, но Оган жестом прервала ее. Он положил руку на лоб Зианты. Ей не хотелось сейчас этого прикосновения — легкого, успокаивающего, хотя оно могло быть и другим — настойчивым, требовательным, иссушающим все силы. Но девушка не отстранилась: только Огаи со своим умением проверить правдивость ее рассказа — а она сказала всю или почти всю правду — мог спасти ее от гнева хозяйки.
— Итак, — голос наставника звучал ласково и проникновенно, — ты была настолько заворожена этим предметом, что решилась на телекинез…
— Я не нашла иного способа…
— Выходит, в тебе таятся возможности, которых мы прежде не использовали?
— Мне помог Харат.
— Так. — Казалось, Яса сейчас вопьется когтями в лицо девушки. Но слова леди, хлеставшие Зианту, причиняли не меньшую боль. — Она все продумала, даже взяла с собой Харата, чтобы обрушить на нас неприятности.
Харат встопорщил пушок на голове и защелкал клювом, как бы выражая солидарность с разгневанной хозяйкой.
— Уж теперь все сенситивы Тикила настороже. А что будет потом, когда Джукундус заметит пропажу?..
Оган засмеялся. Зианта почувствовала, что он охвачен радостным возбуждением.
— Леди, — с улыбкой сказал психотех, — подумайте, сколько комнат в штаб-квартире Джукундуса. Двести? Триста? Четыреста? Он их все ежедневно обходит? А если он оставил эту вещь на каком-то там столике, вряд ли хватится ее в ближайшее время. Допустим даже, что сенситив Патруля засек излучение Зианты. Но если у них не было наготове сканера, определить или выследить ее не могли. Они с Харатом… вернее Харат вовремя прервал мысленный контакт. И пусть сенситивам известно, что кто-то из находившихся в парке генерировал колоссальный поток энергии. Ну и что с того?
Оган осмотрел девушку и нахмурился:
— Уж не вообразила ли ты, что скрылась от Патруля благодаря своему уму и находчивости? Запомни: это просто везение, на которое нельзя рассчитывать в серьезном деле.
Ей не хотелось спорить. Она кивнула:
— Я знаю. Если бы не Харат…
— Вот именно… А сейчас Харат расскажет нам все об этой вещи.
— Но… — Зианта сделала протестующий жест.
— Что «но»?
— Я…
— Ты для этой работы не годишься, во всяком случае сейчас. Разве ты не утомлена до предела?
Наставник был терпелив, словно обращался к ребенку. Этот размеренный голос она помнила еще с той поры, когда была совсем девочкой и проявляла непослушание.
— Харат, — холодно и твердо повторил Оган.
Ей хотелось закрыть артефакт руками, 1рудью, всем телом. Ей хотелось спрятать от этих людей вещь, к обладанию которой она так страстно стремилась. Да, ее неудачная попытка доказала, что она не в состоянии «прочесть» это послание из тьмы веков. Но она по-прежнему была в его власти, ей необходимо было узнать, откуда Он взялся и почему так неодолимо притягивает ее.
Харат гордо прошелся по комнате, польщенный вниманием людей к своей персоне. Но, услышав приказ Ога-на взять артефакт, вцепился в юбку Ясы, выбивая клювом протестующее стаккато.
Яса присела на пол рядом с воспитанником и стала легонько поглаживать его по пушистой головке. Не прибегая к мыслеимпульсам, она каким-то своим способом воздействовала на маленького телепата, гладя его и ласково мурлыча.
Харат отпустил подол Ясы, еще раз щелкнул клювом и пошел по подушкам медленно и опасливо, точно в любую секунду мог грянуть взрыв. Шерсть его встала дыбом. Одно из щупалец покинуло кармашек, протянулось к комку, и легонько, самым кончиком, тронуло его.
Зианта, сгорая от любопытства, открыла свой канал связи, надеясь принять то, что будет «считано» Харатом.
— Самых ранних не карайся, — ‘услышала она, как сквозь завесу, последние слова Огана. — Начни с последних слоев информации.
На Зианту нахлынули эмоции — страдание и беспомощность овладели сейчас Харатом.
«Все сразу… Слишком много всего… много…»
Харату хотелось закончить на этом сеанс, но гипнотический голос Огана буквально сотряс не только маленькое тельце зверька, но пронзил мозг Зианты.
— Я сказал: последние записи. Выполняй!