После этого много лет Голос еще продолжал звучать перед штормом, и люди поверили, что он вечен. Но вот он стал ошибаться — сначала нечасто, затем постоянно, а вскоре вовсе заглох. После этого в течение двух поколений энтузиасты пытались запустить Голос, понять его устройство, но безуспешно. В конце концов все уверовали, что Голос, как и лурлы, подчиняется только мысленным приказам, а тех, кто умел с ним общаться, уже не стало. И если средством коммуникации для лурлов были Глаза, ничего подобного для контакта с Голосом не обнаружили.
Глаза… Д’Хуна отказалась от них, отчаявшись заставить двигаться неповоротливых слизняков. Неужели их непослушание следствие того, что с ними не нянчатся так, как в старые времена? Да нет же, численность лурлов всегда оставалась на нужном уровне. Д’Эйри более склонялась к мнению группы ученых, предполагающих, что в потомстве этих существ появилась некая мутировавшая ветвь, для которой приказы Глаз не обладают прежней магической силой. Ведь и сами люди на протяжении веков неузнаваемо изменились с тех времен, как их предки шаг за шагом выходили из моря. Из рыб они сделались амфибиями, а потом стали людьми! Но над ними неотступно висит страх, что их единственный сухопутный оплот — Норнох — поглотит море. Тогда они потеряют добытый с таким трудом разум и вновь превратятся в безмозглых обитателей морского мелководья.
Возврат к давно отвергнутому Кормлению лурлов — не безумие ли это? ДТан учил, что этот обычай — дикий, варварский, он низводит людей до уровня кровожадных морских хищников.
Обруч, поддерживающий Глаза, похоже, уже сильнее сдавливает лоб, она уже не может носить его горделиво, как в молодости. Д’Эйри вернулась к окну, оперлась о стены вырубленной в камне амбразуры. Морской ветерок обдувал, успокаивал покрытую чешуей кожу. Она устала. Пусть бы те, кто никогда не носил Глаз, попробовали походить хоть один день с этим тесным тяжелым обручем на лбу! Нет, их притягивают только привилегии, положенные Хранительницам. Пусть бы испытали ее ответственность, ее постоянный страх — никакие знаки почтительности не стоят этого!
Но если так, то почему она не последует примеру Д’Хуны, не признается, что четыре лурла отказались ей подчиняться? Нет, это значило бы сдать еще одну позицию Д’Фани и тем, кто за ним следует. Другие Хранительницы Глаз слишком молоды, они легко поддаются влиянию. А этой хитрой Д’Васе Д’Эйри попросту не доверяет…
Нет, она, сколько сможет, будет сохранять в тайне свое бессилие. Тем более если есть опасность вернуться к Кормлению. Это само по себе ужасно, да к тому же Норнох наводнит всякий сброд…
И все же угрозу не стоит преуменьшать. Если Голос действительно заговорит и предскажет новый шторм, Д’Фани может сослаться на закон Тройной Опасности и потребовать себе чрезвычайных полномочий…
Д’Эйри почувствовала вдруг себя беззащитной рыбешкой, плывущей среди клыкастых хищников, готовых ее проглотить. А она так устала!..
Д’Хуна… Нужно пойти к ней, самой узнать все, убедиться, что в происходящем виноватй не Хранительницы, а мутация лурлов. Темным суевериям необходимо противопоставить знание. Чем больше фактов она соберет, тем надежнее построит свою защиту.
Д’Эйри торопливо семенила по коридорам, уверенно ориентируясь в анфиладе тамбуров, переходов, секций. Лишь избранные бывали в этих галереях, соединяющих между собой башни: покой Хранительниц был священным. Их тревожили лишь в связи с необходимостью осмотра лурлов или когда возникала веская причина использовать их талант. К тому же сейчас внимание всех привлечено к заседанию Совета, к возможности вновь услышать Голос.
По пути ей никто не встретился. Возможно, во всех башнях сейчас остались только шесть дежурных Хранительниц — ‘по две на каждую стену… Нет, над дверями Д’Какук и Д’Лов тусклое свечение, показывающее, что они не отправились за новыми сплетнями. Вот и башня Д’Хуны.
Д’Эйри отстучала пальцами, соединенными перепонками, свой личный код. Дверь медленно отворилась, и Д’Эйри оказалась в точной копии своей собственной комнаты. Д’Хуна выглядела без 1лаз очень непривычно. Такой Д’Эйри никогда ее не видела — они были посвящены в Хранительницы в один день.
— Сестра… — Голос Д’Эйри выдавал смущение: Д’Хуна смотрела как бы сквозь нее, словно в комнате никого не было. — Мне рассказали, что… Нет, я не могу в это поверить!