Напарник Харсе подошел к сканеру, но Цуржал, вытянув здоровую руку, преградил ему дорогу.
— Не дотрагиваться до прибора! — оборка, налитая кровью, стояла дыбом. — Мы все сделаем сами.
Он жестом подозвал Жофре.
Они вместе разобрали сканер, при этом закатан не обращал никакого внимания на попытки поторопить его, спокойно наблюдая, как его телохранитель бережно разбирает прибор. Только после того, как сканер был благополучно упакован, он взял ящик с прибором и направился к флиттеру, где его ждали, по-видимому, с нетерпением.
Жофре погрузился в раздумья. Нападение, как он был уверен, направлено против Цуржала, возможно, хотели повредить и прибор, но главной целью несомненно был Цуржал. По его убеждению, цсекийцы едва ли считали, что прибором может управлять только закатан, или он ошибался? Может быть, они решили, что после пробной демонстрации один из них справится со сканером не хуже его изобретателя? Однако он был совершенно уверен, что нападение с горных вершин не являлось частью какого-либо плана, составленного Властителем. Вожди народов не подставляют себя в качестве наживки.
«Так кто же?»
Он разжевывал эту мысль, пока они грузились во флиттер. Но на этот раз он рванулся, минуя Харсе, и устроился рядом с закатаном. Когда цсекиец попытался оттеснить его плечом, закатан обернулся.
— Это мой телохранитель. Я сейчас жив только благодаря ему. В этом нет никакой вашей заслуги или заслуги кого-нибудь из ваших людей. Он будет ездить вместе со мной, жить со мной, в противном случае я не оставлю свой номер. И я очень буду настаивать на этих требованиях перед самим Властителем!
Харсе оскалился, но у него не хватило уверенности в себе, которая позволила бы ему запротествовать; итак, Жофре оказался на переднем сиденье флиттера рядом с Цуржалом, когда они полетели назад над равниной.
С этого места обзор был лучше, и он мог рассмотреть местность. До подножия холмов тянулась долина, должно быть, поросшая густой растительностью, которую на Асбаргане использовали бы под пастбище. Но он не заметил никаких пасущихся животных, и ему стало интересно, есть ли в этом мире какой-нибудь домашний скот. Они пролетели половину пути, когда им навстречу попалась эскадрилья из шести флиттеров, летевшая в направлении развалин. Если цсекийцы пришли к выводу, что судьба тех, кто организовал нападение, остается неясной, они, должно быть, решили выяснить это наверняка.
Когда спускались на посадочную террасу резиденции Властителя, Жофре составил некоторое впечатление о размерах этого здания. Оно было явно больше любого строения на Асбаргане или гостиницы на Вейрайте. Наружную стену окружали небольшие арки с отверстиями сверху.
Было ясно, что эти отверстия не что иное, как дула орудия, которым человек не мог бы управлять вручную из-за его размеров. Очевидно, там размещался военный лагерь, что подразумевало наличие противника, — но где этот противник, насколько он многочислен и кто это?
Жофре обратился к своей памяти, впитавшей наставление Магистров асша. Они учили, что врага надо ослабить изнутри, заставить его поверить, что те, кому он доверяет, предадут его, в таком случае в любой крепости начнется внутреннее разложение. Но ему надо было знать больше, гораздо больше.
Был ли это отголосок борьбы за власть между лидерами, Властителем и каким-нибудь будущим правителем, например, Сопт Эску? А Драгоценная, привезенная Командующим армии! Насколько Властитель отдавал себе отчет, что такое эта женщина? Она была обученной исша и при желании могла сделать оружием собственные волосы. Сестры славились своим легендарным искусством. Где бы они ни появлялись, перед ними была одна цель — тайная война, если бы перед ней не было такой задачи, она не стала бы присягать и не оказалась бы здесь, какие бы сокровища ни предлагали ей офф-велдеры.
Может быть, закатан, не ведая того, является орудием в какой-то скрытой борьбе? Пожалуй, его боятся, иначе кто-то не был бы заинтересован в его смерти. Но из всего этого происшествия можно было извлечь и пользу — теперь у Цуржала появились основания требовать постоянного присутствия Жофре при себе, что он сразу же и сделал. Он даже мог потребовать, чтобы его телохранителю вернули оружие, отобранное у него при пленении.
Их поспешно ввели в комнаты, служившие им тюрьмой. Цуржал заговорил только один раз — когда перед ними открыли дверь, препровождая их внутрь:
— Моя жизнь оказалась под угрозой. Если я явлюсь гостем, как заявляет Властитель, мне должны сказать, кто и почему стрелял в меня из бластера?