Отец был сильным, волевым человеком. Я всегда смотрел на него и был уверен, что он в прямом смысле слова держит весь Мир в своих руках и стоит ему его отпустить, как он тут же пошатнется. Так и стало, именно для меня, когда этот крепкий, сильный, полный жизни мужчина неожиданно в один день умер от остановки сердца во сне. Даже его смерть была такой словно он выбрал ее.
Для меня тогда была невыносима мысль, о том, как жить дальше без него. Ведь только он всегда все решал и только на его решение можно было положится с уверенностью.
Я очень жалею, что уже в то время начал употреблять наркотики, чем очень сильно расстроил отца. Он кажется окончательно разочаровался во мне. Когда отца не стало невысказанные от братьев обвинения, что его смерть это возможно моя вина я ощущал каждой клеточкой кожи в тот момент. Ведь отец так отчаянно пытался бороться, лечить меня, вытаскивал из притонов, но это было бесполезно. Тогда это казалось игрой много лет назад, и «друзья» поддерживали в моем желание бежать и спрятаться. Мысль о том, что чем дальше я смогу убежать, тем будет лучше вела меня.
Каждый раз, когда он засовывал меня в очередную клинику и каждый раз я сбегал, однажды для этого пришлось даже спрыгнуть со второго этажа. Отец снова нашел меня и тогда сказал: Ты бежишь от меня к Смерти Степан.
Что меня очень сильно разозлило это не то, что он заблокировал все мои карты и счет, забрал машину, а то что отец пряг свои связи для того, чтобы лишить меня водительских прав. Теперь же я понимаю, что он сделал это исключительно для моей безопасности. Для отца вероятно это было мучительно, видеть, как в его идеальной жизни есть черное пятно в виде меня. Хотя думаю он где-то в глубине души ожидал от меня что-то подобного.
Если от Артура он ожидал блистательных успехов в учебе, а потом в карьера, от Давида его свежего взгляда на поставленные задачи и достижений в спорте, то я со своим желанием писать картины всегда выбивался из его модели создания своих непревзойдённых копий.
Его желание запихнуть меня в бизнес, было сродни тому что переучитывать левшу на правшу. Эти попытки всегда были унизительными и нелепыми и делали пропасть между нами все больше и больше и вот в какой-то день я понял, что уже не вижу отца на той стороне, со мной остался лишь его образ. За ужином он всегда спрашивал только у братьев об их новых достижениях, успехах и они всегда с радостью делились с ним всем новым что узнали и в чем смогли преуспеть, пока я лишь ковырял вилкой в тарелке.
Мама же всегда старалась держать нейтралитет, что-то вроде баланса между нами. Отец никогда не верил в меня и тем более в мои работы, но я просто не умел жить по-другому и не хотел.
Уже в рехабе мой врач сказал, что к наркотикам меня провела затяжная депрессия, находившаяся в подавленном состояние, потому что я ее никогда не ощущал.
Для меня было странно, что отец не наказывает меня деньгами за непослушание и когда я спросила у мамы почему, она ответила, что он бы никогда так не поступил, потому что эти деньги твои. Все изменилось, когда он узнал, что я наркоман.
Я знал, что настоящие друзья познаются в беде и тогда сильно испугался, что, оставшись без денег просто буду не нужен своим новым друзьям, потому что дозы больше покупать не на что, но оказалось, что это далеко не так. Мои новые «друзья» принимали меня всегда даже без денег. Для того, чтобы достать очередную дозу не нужно было куда-то ехать или идти наркотики в этом «элитном» притоне всегда находились в доступе в неограниченном количестве, причем самых разных видов. Мне хотелось так много писать и творить, но эйфория так часто сменялась ломками, что я практически ничего не успевал, а только видел психоделические сны.
Однажды Артур сказал мне, что я им нужен только потому что я Смолов и как для гиены, даже в качестве падали я все равно лакомый кусочек. Этим он привел в меня в бешенство и между нами завязалась драка, кажется в тот день он сломал мне нос.
Для меня это было что-то игрой со своим сознание я заглядывал так далеко за горизонт, что даже мое самое богатое воображение не могло мне предоставить такой картинки.
Для наркомана реальность всегда бледнее фантазии.
В то время, когда я уже сидел очень плотно, на моих глазах здесь в притоне на Родине умерло от передозировки два молодых парня, одновременно, но даже это не остановило меня от употребления. Я стоял и смотрел на их остывающие тела, как ко мне со спины подошел «старший» кто любезно предоставлял притон всем желающим и шепнул на ухо: Степан, к тебе это не относится.