Женя ее гладила по коричневой густоволосой голове, по толстой шелковой косе, по гладкой, под грубым плащом вздрагивающей спине.
– Ну девочка, ну Надечка, ну что ты? Надя оторвалась от Жени, сверкнула черными ненавидящими глазами:
– Он есть! Он есть!
И горько заплакала. Женя стояла на чугунке, прожженной лучами летающей тарелки, и ничего не понимала.