- Мы должны что-то говорить? - Спросил я, косясь на электронные часы на руке. Пятьдесят девять минут.
- Оставь меня, забери их. - Едва слышно прошептал Дима, и в этот момент часы переключились на полночь.
Резкий порыв ветра в комнате с закрытым окном пробрал до костей и заставил свечи погаснуть, но очень странно - свечка, что стояла около димы, медленно загорелась, отчего Кирилл хрипло вскрикнул и дернулся. Дима же крепко вцепился в его руку и в мою, до боли их сжимая.
Это уже было не смешно, но страх сковал меня, я боялся пошевелиться. Тьма комнаты стала такой густой, что, казалось, собирается пожрать меня, и лишь тусклая свечка около Димы разгоняла ее, но только около него. Он же громко засмеялся, и было в его смехе странное торжество. Тогда я слегка успокоился, решив, что он каким-то образом заморочился, чтобы так круто напугать нас, но внезапно зеркальце на полу с оглушительным звоном взорвалось, разлетевшись на крошечные осколки, а Дима перевел взгляд на зеркало, что висело в нашей комнате.
Я посмотрел туда же и обомлел. Начиная от рамки, оно мутнело, переставая отражать хоть что-то, и вот тогда мое поздно проснувшееся шестое чувство подсказало - ничерта это не розыгрыш. Дима если и мог как-то подстроить фокус со свечкой и со своим зеркалом, то вот с нашим…
“А, может, они с Глебом заранее договорились? Чтобы напугать нас?” - Подумал я, но почему-то не мог поверить в это оправдание. Кирилл же стал дергаться, как сумасшедший, и я его понимал, ведь он сидел прямо напротив зеркала, а Дима с нереальной силой, словно и не болел он, сжал наши руки до хруста.
- Наконец-то… наконец-то… - бормотал он между приступами смеха, и смотрел на зеркало, которое помутнело полностью, но почему-то часть его выглядела темнее. Присмотревшись, я оцепенел. Зеркало словно стало окном, за которым стоял человек. Абсолютно черный силует, в которым угадывались человеческие очертания, отражался в зеркале и словно смотрел на Диму, который продолжал смеяться, как психопат.
Из-за двери послышалась возня, видимо, шум разбудил моего старшего брата. Точно, брат! Нужно позвать его, он ведь сможет меня защитить? Он всегда защищал от всего, и сейчас сможет!
Но крик застрял в моем горле, когда казавшийся неподвижным силуэт вдруг резко повернул голову, и я четко ощутил, как он смотрит на меня, словно расплавляя душу невыносимым страхом, сводя с ума. В глазах стало темнеть, я не мог оторвать взгляд от зеркала и остатком сознания понимал, что у меня не осталось сил, чтобы даже пытаться вырваться, как вдруг в сознание ворвался крик Кирилла:
- На помощь!
Визгливый крик потонул в темноте, он был слабым и походил больше на писк котенка, но его хватило. Дверь в комнату с грохотом распахнулась, раздались щелчки выключателя, но свет не зажигался. Силуэт в зеркале отвел от меня взгляд, и я обессиленно упал на пол, тяжело дыша.
- Вы чего тут устроили? - Недовольно пробурчал Глеб, подходя к нам и зевая. Дима замолк под строгим взглядом брата, но продолжал хихикать, как псих.
- Детский сад… - со вздохом сказал он, осматривая бардак на полу, а Кирилл вдруг снова провизжал, но уже громче:
- Зеркало!
- Че? - Удивленно спросил брат и посмотрел в наше зеркало.
Я хотел остановиться его, окликнуть, хоть как-то уберечь, но к своему стыду вынужден признаться, что я хотел, чтобы Глеб увидел это. Понял, что я не просто так испугался, что тут творится жутко опасная и мистическая хренотень, и тогда бы он разобрался с этим как-нибудь. Боже, как мне стыдно за свою трусливость.
Глеб посмотрел в зеркало. Я тоже поднялся и осторожно покосился туда. - Силует в мутном стекле никуда не делся, но теперь он пялился в глаза моего брата, который с любопытством оглядывал его.
- Это как вы такое сделали? - Спросил он, подойдя к зеркалу ближе и разглядывая жуткий силует чуть ли не в упор, отчего Дима замолчал и каким-то ошалелым взглядом посмотрел на брата.
Конечно. Даже если эта жуткая хрень в зеркале способна напугать до потери пульса одним взглядом, моему брату наплевать. Он просто физиологически не способен бояться. Я почувствовал нереально облегчение и отполз к Кириллу, который вжался в противоположную от зеркала стену и трясся.