Толстяк спускался на первый этаж. От правой руки несло железом и порохом. Он подошел к двери.
— Кто там? — крикнул он неприятно раздраженным голосом. — Не скрывайтесь. Я уже полчаса вашу возню слушаю. И не дурите, я вооружен.
Алексей мог бы ему сказать, куда он может послать свои предупреждения. С обычными пулями, да против оборотня? Но в планы не входило пугать человека. Ему во что бы то ни стало, надо было попасть внутрь. Требовалось придумать способ как сообщить о себе и при этом не вызвать вполне оправданной тревоги. Сказать не может, а завыть — еще инфаркт стукнет. Вон на сердце-то сколько жира давит.
Щелкнула щеколда. Похоже, его избавляли от мучений выбора. В щель протиснулся ствол пистолета.
— Где ты там? А ну выходи!
Как всегда человек с оружием смел. Смел до безрассудства. Дверь распахнулась, чуть ли не на всю ширину. Темный силуэт застыл в светящемся проеме как какой-то супергерой.
— Ну… — человек замер растопырив глаза от изумления. Рот медленно начал открываться.
Алексей тоже замер пораженный. Он узнал человека.
Человек выскочил из дома так, словно ему ширнули огнем в определенное место.
— Ты откуда? Как ты прошел?
Он начал быстро мотать головой, осматривая улицу.
— Пошли в дом, пока нас никто не видел.
Алексей не стал дожидаться повторного приглашения — проскочил внутрь. Со дня его последнего посещения в доме ничего не изменилось. В просторной приемной стояли два дивана вдоль стен, а между ними небольшой стол. Вот под этот стол он и забрался быстренько, чтобы жена хозяина случайно сверху не увидела.
Человек еще раз осмотрел улицу, захлопнул дверь, обернулся. Толстое пузо колышется, пытается вырваться из-под ночной рубашки.
— Где ты?
Алексей коротко рыкнул из-под стола.
— А, фу ты. Напугал. Я уж думал…
О чем ты думал, понятно. В памяти мигом всплыло, как его братья гонят по лесу человека. Настигают. Короткий вскрик и все. Дальше только хищные взрыкивания и треск разрываемого мяса.
А был еще один безумец. Построил дом за чертой. Оборотни не стали сразу его трогать. Дали время отстроиться, завезти семью. А когда человек успокоился — напали. Его сразу не стали убивать. Отгрызли до плеч руки. Ноги выше колен. Когтями сорвали веки, чтобы не мог закрыть глаза. Жену и пятерых детей живьем жрали перед ним. Специально старались, чтобы они мучились подольше. Убили его только тогда, когда поняли, что он сошел с ума и уже не воспринимает ничего из того, что они творят перед ним.
От воспоминаний Алексей содрогнулся. Жалость к убитым братьям сама собой начала затухать в его груди, сменяясь мыслью: а ведь правильно с ними.
Неожиданно он понял, что человек уже в течение некоторого времени говорит с ним.
— Зачем ты пришел? Если узнают, что я с вами связан, меня убьют. Зачем лорд меня подставляет? Мы же договорились: все, что нужно, я оставляю в условленном месте. Зачем…
Алексей рыкнул. Человек побледнел, но не замолчал.
— Я всегда верно служил лорду. Всегда…
Злость на эту жирную — простите меня хавроньи — свинью, заставила оголить клыки. Он протяжно зарычал, что бы заткнуть этот поток падали, потом поднялся на задние лапы и, упершись ему в грудь, положил лапу на губы человеку. Тот сразу затрясся, глаза выпучились, попытался выплюнуть попавшую в рот шерсть.
Алексей посмотрел ему прямо в глаза. Увидел, как резко расширились зрачки. Значит, служишь лорду, говоришь? Иуда. Люди тебе верят, а ты так просто играешь на их доверии? Ну ладно, я послушаю тебя еще немного. Кажется, ты можешь сказать столько интересного. Хорошо еще было бы позадавать тебе наводящие вопросы. Только как? Ага… В голове быстро созрел план.
Он выставил один коготь и нацарапал на полу: «Мне нужна широкая доска.»
Человек прочитал. Закивал.
— Не извольте беспокоиться, сейчас же будет.
Выскочил из комнаты как шустрый колобок. Вернулся очень быстро, таща на плечах потрескавшуюся столешницу. Аккуратно положил ее перед Алексеем.
— Старый стол-то выкинули, — начал объяснять толстяк, отирая со лба градом катящийся пот, — а столешницу оставили. Вдруг пригодится. Пригодилась.
Алексей снова рыкнул и хозяин замолчал.
Алексей начал царапать. Сыпалась древесная труха. Буквы появлялись неровные. Медленно складывались в слова. Ни чего страшного, ночь впереди длинная.
«Мне нужна информация».
Толстяк наклонился низко. Прочитал.
— Какая?
— «0 всем странном, что видел».
— Не знаю… ничего не было странного. Честное слово.