Алексей угрожающе оголил клыки. Рычать не стал, хозяин и так чуть в штаны не наложил. Так, о чем бы его спросить? Вопросики, вопросики. Может, пораспрашивать о каком человеке? Знал он только Джона, его служанку, судью… Но Джона больше всех.
— «Расскажи мне о Джоне».
— Джон? Джон. Да что там рассказывать…
Алексей рявкнул так, что толстяк отскочил от него. Повторно облился потом. Быстро посмотрел наверх — не услышала ли жена. Алексей про себя усмехнулся. Пожилая самка давно спит. И спит настолько крепко, что и более сильные звуки вряд ли подняли бы ее. Но на всякий случай надо себя контролировать. А то выкинет что-нибудь эдакое, о чем будет долго жалеть.
— Джон, этот шалопай, возомнил себя невесть кем. Его мать была у нас простой учительницей. Отец конечно зажиточный, но поднялся из простых пастухов. Чему хорошему такие могут научить сына? Как они умерли, — При этом толстяк искоса посмотрел на оборотня, мол, вы ведь знаете, что с ними случилось, — все к нему перешло. Парень почувствовал себя хозяином, ну и начал. Житья от него не стало. Уговаривал, баламутил народ. Все подбивал подло напасть на нашего уважаемого лорда, да будет он благословен во веки! К счастью народ в нашем городе верный, не поддался искушению. Тогда наглец начал ездить к своей двоюродной сестре и в ее городе попробовал сделать то, что не вышло в нашем. Сестра оказалась тоже, оторви и выбрось. Быстро прониклась его идеями. Зовут ее Мери Скоуби. Вы запомните ее, запомните. Хорошо, продолжу я, господин. Вижу, вы недовольны. Еще любил Джон по ночам выезжать в леса и охотится, простите меня, господин, на оборотней. То есть на вас. Хвастался, что убил четырнадцать ваших братьев. Я ему, конечно, не верил. Где это видано, что бы простой смертный мог убить хотя бы одного? На это были способны только дампилы, но они к счастью давно пропали.
Ну, так что дальше? Двое все-таки поддались уговорам безумца. Какой то неизвестный бродяга и… мой сын Поль. Господин, вы ведь знаете, что бывает такое: воспитываешь детей, воспитываешь. А они поддаются дурному влиянию, и выкидывает эдакое. Но нельзя же за это винить родителей. Если бы я смог с ним поговорить, я бы несомненно уговорил его… Но он ушел тайно, ничего мне не сказав. Я и моя жена все глаза выплакали, но вы, господин, понимаете, что кровные узы по сравнению с верностью — ничто. Я ведь сообщил о том, что они решили попробовать убить нашего лорда. Я ведь сообщил. Да, он мой сын, но я не виноват. Не смотрите на меня так. Я искуплю.
Алексей медленно поднимался. Шерсть вздыбилась. Клыки вылезли во всей красе. С них капает слюна. Глаза горят бешеным огнем, и такой же огонь охватил рассудок. Как могла, эта жирная свинья? Перед глазами встало искаженное ужасом лицо Поля. Он снова услышал этот жуткий всасывающий звук.
Он взвыл, пытаясь сказать, что он думает. Плевать, что его услышат. Старейшина отшатнулся, сел на пол. Штаны потемнели. Из-под задницы побежали желтые ручейки.
Алексей снова коротко взвыл, потом склонился над столешницей. Коготь впился в дерево. Он принялся царапать, глубоко вдавливая коготь, выливая на дерево часть ярости. Царапал, а перед глазами стояло, как он так же вспарывает брюхо старейшине. Вытаскивает кишки и заставляет его жрать их. Несколько минут пролетели как секунда.
«Твой господин Орон сдох. Его убил тот самый бродяга. Джон вернулся домой. А твой сын умер. Орон выпил всю его кровь. А я пришел сюда как судья. Ты понял?»
Одним прыжком Алексей оказался около старейшины. Когти проткнули тонкую ткань пижамы. Он рванул его. Толстяк подлетел, рухнул прямо на столешницу. Алексей ткнул его мордой в написанное и взвыл в голос. На втором этаже раздались крики ужаса. Жена старейшины выскочила на лестницу, увидела оборотня. Новый крик раздался на весь дом. Она побежала обратно, хлопнула дверь и вслед Алексей услышал, как к двери придвигают что-то тяжелое. Тяжелое? Смех. Надо было бы — он с легкостью выломал бы все запоры. Но ему это не надо. Живи.
— 0, нет, нет! — запричитал толстяк.
Ага, значит прочитал. Алексей поддел его за ворот и поднял. Старейшина весь, казалось, таял, так он потел. Ему очень хотелось отвести глаза от жуткого взгляда оборотня, но он боялся спровоцировать зверя. Завоняло еще сильнее. Алексей брезгливо поморщился: похоже толстяк не только обоссался. Алексей брезгливо стряхнул его с лап на середину приемной, заходил вокруг кругами. Вернулся к столешнице.
«Расскажи про Ольгу».
Указал толстяку лапой. Тот быстро закивал, пополз на карачках, тихонько подвывая. Прочитал, весь сжался. Алексей рыкнул и только тогда он залепетал.