— Джонни, ты вернулся! — вскричал он. — Вы спасли мою девочку? Где она?
Джон растерянно оглянулся на Алексея. Пожал плечами, не зная, что сказать. А говорить было надо. Но если сказать, что Ольги нет, все просто разойдутся, и ничем их не удержишь, назад не выманишь. А если опять за колокол возьмется, то утром, кое-кто узнает, что такое самосуд.
Алексей кивнул Джону. Подхватив старейшину за шиворот, оборотень пошел вперед.
— Старейшина? — раздалось в толпе. — Что эта псина с ним проделывает? Да помогите же ему кто-нибудь!
Но сердобольные были остановлены движением руки Джона.
— Стойте! Это не собака, — сказал он. Толпа заволновалась.
— А кто? — поинтересовались робко.
— Это друг. Он спас меня в замке лорда. Хотя это и оборотень.
Громко вскрикнула женщина. Толпа дружно сделала шаг назад.
— Подождите! — закричал Джон. — Он никому ничего не сделает.
— Со старостой он уже что-то делает! — выкрикнули из толпы.
— Да, поэтому я и собрал вас здесь, — разозлился Джон. — Староста вам должен что-то сказать. Поверьте мне. Вы сами знаете, как я ненавижу этих тварей. По ночам я ездил на карете по дорогам и отстреливал их. Но этот оборотень другой. Поверьте мне.
Толпа недоверчиво замерла. Столетия в страхе невозможно было просто так выбить из сердца, разума, души. Более того, каждый из них был на стороне старосты.
Зная, как мало у него времени, Алексей быстро вытащил вперед толстяка и кинул его перед ними. Угрожающе рыкнул на него. Старейшина был напуган до такой степени, что даже не стал придумывать оправданий и выкручиваться. Ему хотелось, чтобы все это быстрее закончилось, и ради этого готов был идти на все. Чем больше он говорил, тем мрачнее становилось лицо Джона, и тем яростнее ворчала толпа.
— …ударил Ольгу по голове… отнес в сказанное место…
Судья посерел, затем побагровел. В пальцах сухо треснуло пенсне.
— …и хотя там был мой сын, я все равно передал лорду, что к нему идут, чтобы он приготовился…
Закончив, старейшина уткнулся лицом в землю и заплакал. Джон подскочил к нему, пинком перевернул, старейшина лишь беззащитно всхлипнул, сорвал с его шеи цепь старосты, и одел ее на шею Алексею.
— Ты больше заслужил ее, чем эта скотина.
Алексей коротко тявкнул, поднялся и отошел к краю площади. Сел у калитки. Начал наблюдать, как толпа двинулась к старейшине. На их лицах не было написано ничего хорошего. До старосты, наконец, дошло, что после его слов ничего как раз не закончилось, а все только начинается.
— Джонни… — запричитал он. — Сэм, Андрэ. Я вас с детства знаю. Мы родителями дружили. Роуни… Стэрли…
Толпа молча надвигалась. И тогда староста закричал.
Алексей смотрел на эту картину, и в сердце его не было и капли жалости к старейшине. «Все правильно, — подумал он, — зло должно быть наказано». Вспомнил, как, испугавшись за город, ринулся сюда, думая, что другие выжившие оборотни вот-вот могут ворваться, начать убивать. Он летел сюда, стараясь успеть, защитить, спасти. Он ожидал битвы с монстром, и он нашел его. Но это человеческий монстр. Вот пусть человек с ним и разбирается.
Волк широко зевнул. Ночь еще была в своих правах. Небо чернело над головой, перечеркнутое ярчайшей россыпью звезд. Чуть в стороне от них висела луна. Серебристый свет залил все вокруг.
Волк вскочил, сделал длинный прыжок вперед. Под брюхом, слившись в неразличимую серую массу, неслась земля. Сменилась потемневшим грунтом леса.
Луна властно звала его вперед.
Алексей вскинул морду вверх. Вой понесся над шумевшими верхушками деревьев.
Алексей проснулся, потянулся и протер глаза кулаками. Осмотрелся по сторонам. Сбоку от кровати на стульчике задремала Юля. Алексей воровато огляделся и потянулся к тонкой ладошке жены. Юля тут же дернулась и проснулась. Карего цвета глаза посмотрели прямо на Алексея, затем взгляд ее упал на его протянутую руку. Отодвинулась подальше.
— С добрым утром.
— С добрым, — Алексей разочаровано сунул руку под одеяло.
— Рано… — протянула Юлия. — Не обижайся.
— Да почему рано? — проговорил он.
— Ты еще не оправился.
С горестным вздохом Алексей откинулся на подушку.
— Не волнуйся ты так. Скоро пойдем, скоро.
— Черт! — только и сказал Алексей. Немного помолчал. — Долго я спал? — наконец спросил он.
— Больше суток.
— Суток? Да…
— Пустыня так просто никого не выпускает. И тебя бы не выпустила. Хорошо, что я велела патрулям постоянно территорию до ущелья обходить. Вас заметили и доставили сюда. Вы были очень измождены. Все в ожогах.