А потом Алексей вспомнил, что все его братья умерли. Тоска сжала сердце. Он остался один, совершенно один. Ему захотелось взвыть в полный голос. Но так с братьями они выли на луну, и Алексею стало еще муторнее. Зачем он не умер как все? Зачем он сорвал медальон.
В тот миг, когда он почувствовал на шее дыхание смерти, он катался по полу, грыз цепочку, рвал ее когтями. Он был далеко от братьев в тот миг, когда они умирали. А главное, далеко от великого. Это он умирал, но своей злобной силой старался увести с собой многих. Алексей был на другом конце замка. Глубоко под землей. И сигнал смерти туда пробился не сразу. Да, хороший замок построил лорд.
Наконец он сорвал медальон. При этом в отчаянии искорежил цепочку, чьи звенья словно из гвоздей гнули, так, что она держалась только на честном слове. Медальон отлетел в угол. Полежал несколько секунд, и взорвался, выбросив смертоносный серебряный осколок. Так он, Алексей Каширцев, выжил.
От воспоминаний голова вспыхнула болью, словно один кусочек серебра в него все же попал. Он затряс головой. Прижал морду к полу, с силой потер уши.
Человек за спиной зашевелился. Цепляясь слабыми пальцами за стены, он кое-как сел. Когда Алексей повернулся, они уставили взглядами друг на друга.
— Джон! — чуть не взвыл Каширцев. — Джон.
Заскулив, он бросился ему на грудь, при этом снова сбил на пол, начал вылизывать лицо.
— Джон! — попытался сказать он, но вырвалось только урчание. — Я думал ты умер. Я думал, что великий, обладающий силой убил тебя. Это он использовал тебя как пищу. Но я тебя спас. Я освободил тебя.
Сильвестерн Джон схватил его за шею. Начал отталкивать от себя. Алексей не обращал на это внимания.
— Джон, — ворчал он. Каширцев ликовал. Он снова обрел брата. Он снова был не один. — Джон.
Неожиданно Алексей почувствовал, как что-то раздражающее уже некоторое время бьется в его голову. Лезет в уши, настойчиво привлекая внимание. Он понял, что это кричит Джон.
— Что? — зарычал Каширцев и вслушался в то, что кричал его новый брат. Это был растянутый крик.
— У-уй-д-и-и тва-а-ар-рь. 0-обо-оро-оте-ень.
Алексей сначала отскочил ошарашено, а затем, поняв, что новый брат не в себе — какой он ему оборотень? — бросился к нему.
— Нет, брат, я тебя не трону. Не бойся, — зарычал Каширцев, хотя сам догадывался, что человек его не понимает. В их стае только Седой брат умел говорить. А как хотелось заговорить самому. Объяснить, что его нечего бояться. Что он готов наоборот умереть, только бы защитить своего потерянного и вновь обретенного брата. Что сделать, что бы он понял, что великий обладающий силой мертв, а он свободен от его злого влияния?
Алексей отпрыгнул, внюхался. Вот он запах железа. На самом кончике слышатся отголоски духа серебра, все еще смертельного для него. Он подхватил цепочку зубами, вернее клыками. Замахал ею перед самым лицом Джона. Неожиданно тот откинулся на стену, закричал еще громче.
— Черт! — выругался про себя Каширцев.
Вдруг Алексей почувствовал, словно к нему кто-то легонько прикоснулся. Неосознанно он втянул запах и нос сказал ему, что рядом никого нет. Только Джон. Но прикосновение снова повторилось и в этот раз сильнее. Оно переросло в нечто, сильно похожее на тормошение. Его как будто кто-то куда-то тащил. Правильно. Он почувствовал нечто подобное, как только очнулся здесь. Тогда он смог освободиться.
Алексей задергался, попробовал подпрыгнуть.
— Але-е-ксей! — донеслось откуда-то издалека. И как только голос достиг его, он почувствовал, что словно тонет. Мир вокруг начал медленно погружаться в сумерки. Сумерки переросли в ночь лунную. Потом лунный свет исчез. Осталась одна звездочка. Она начала быстро приближаться к нему. Или он к ней. Из-за отсутствия ориентиров это было не понятно. Вскоре оказалось, что это не звездочка, а словно окно в другой мир. И оттуда на него кто-то смотрит. Кто-то у кого на голове малиновые волосы.
— Але-е-ксей, очн-и-сь!
— Да вставай ты, наконец, — вскрикнул Югоса и залепил ему пощечину.
— Ща я встану, — тихо, но воображая что угрожающе, прошептал Алексей и, почувствовав, что во рту ему что-то мешает, сплюнул.