— Деньги, во всяком случае, нам выделяют, — сказал Петров.
— И немалые! — поднял вверх указательный палец Кроликов.
У них с Петровым привычка поднимать вверх указательный палец была общая. У меня ее не было.
— Приобретешь, — усмехнулся Петров. — Посидишь с нами годик-другой и начнешь. Дурной пример заразителен.
Я это хорошо знал по работе на телевидении и в издательстве. И там, и там я легко приспосабливался к неписаным правилам, выработанным за долгие годы. Во-первых, нельзя было заводить романы с сотрудницами. Во-вторых, надо было безотрывно смотреть в рот начальству. Последнее, надо сказать, давалось мне с трудом.
— Поэтому ты и не сделал нормальной карьеры, — сказал Саша Максимов, с которым мы изредка встречались в издательстве. — Смотрел бы в рот — уже был бы богатеньким.
— Богатство зависит не от этого, — вздохнул я. — Происхождение у нас не то.
2
На первой же летучке я узнал, что в редакции действуют те же правила, что и в армии. Пункт первый: начальство всегда право. Пункт второй: если начальство не право, смотри пункт первый.
— А ты как думал? — спросил Петров, когда мы с ним остались наедине. — Союз писателей был в стране вторым генеральным штабом.
Отчего-то он любил остаться со мной один на один. Неужели писательское прошлое памятнее журналистского?
— Конечно, — кивнул Петров. — Вспоминаешь прежние времена?
Я вздохнул. Хорошие были времена. Мы вот с Михаилом в конце сентября отбывали в Пицунду. Компании, правда, у нас были разные. Но пляж один.
— Сейчас надо переключаться на другие курорты, — сказал Петров. — Нам Испания нравится.
Он сказал — «нам». Стало быть, Испанию выбрала Татьяна. Интересно, почему?
— Там климат хороший, — посмотрел в окно Петров. — Я имею в виду Каталонию. Был в Барселоне?
— Не был, — тоже вздохнул я.
— Про нее стишок есть: «Коста-Брава — русских орава». А ты, значит, в Беловежскую Пущу?
— Не я, Кроликов.
— Он же писать не умеет.
Да, здешнее начальство действительно все знает. Я вот о способностях Кроликова не осведомлен.
— Ничего, один раз съездит, убедится, что это не царское дело, и отправит тебя.
— Куда? — не понял я.
— В командировку, — пожал плечами Петров. — Деньги ведь отрабатывать надо. Вместе с темой. Короче, скоро сам во всем разберешься.
Петров как в воду глядел. Кроликов съездил в командировку, показал фотографию, на которой он сидел в санях с какой-то барышней, и в следующую командировку отправил меня.
— Самогон там больно крепкий, — объяснил он Тамаре.
— Сколько градусов?
— Больше пятидесяти. А мне крепкие напитки противопоказаны. Мы пошли в местное сельпо за вином. «Нету», — говорит продавщица. «А водка?» — «Ёсть-ёсть-ёсть!»
Кроликову было приятно корчить из себя знатока белорусского языка. А вот самогон, чувствовалось, ему действительно не пошел. Но это и понятно. Хорошему самогону нужна хорошая закуска. Впрочем, как и хорошая компания.
— Что это за барышня с тобой в санях? — спросил я.
— Журналистка, — ответил Алексей. — Откуда-то из Сибири. Ей, между прочим, самогон понравился.
— А вы? — спросила Тамара.
Я заметил, что ей нравились разговоры о санях и выпивке.
— При чем здесь я? — удивился Кроликов. — Нас в сани тамошнее начальство посадило.
— Зачем? — поинтересовался я.
— Об этом их надо спрашивать, — крякнул Кроликов. — Садитесь, говорят, в сани, поедем на экскурсию в Пущу.
— В Беловежскую? — перебила его Тамара.
— В какую же еще? Выдали нам тулупы...
— Кожухи, — сказал я.
Мы с Тамарой перебивали Алексея строго по очереди. Ему это не нравилось.
— Да, кожухи, — взглянул он сначала на Тамару, потом на меня. — Рассказывать дальше?
— Конечно, — фыркнула Тамара.
Ей тоже определенно что-то не нравилось. Спокойствие сохранял один я.
— Да, привозят нас на поляну, а там под елкой стол с бутылками. И на всех бутылках написано: «Минеральная».
— Самогон! — догадалась Тамара.
— Мы выпили по стаканчику, по второму, и дальше можно было только на санях.
— Почему? — удивился я.
— Ноги не шли! — тоже удивился Алексей. — Там нас и сфотографировали.
— Как ее звали?
В этот раз я перебил Алексея без очереди.
— Кажется, Люда, — пожал плечами Кроликов. — Разве в этом дело? Вина в сельпо не было.
— Зато была водка, — сказала Тамара.
«Повторы ей не нравятся, — догадался я. — Точно так же, как самогон Кроликову. А на фото в санях они действительно пьяные».