— У вас в хозяйстве есть лошади?
— Конечно, есть, даже племенные. За хорошего жеребца хорошо платят.
«А за кобылу?» — хотел было спросить я, но не успел.
Мы оказались на хуторе, каких не могло быть нигде, только в Беловежской Пуще.
Он весь, от хаты с сараем и до плетня с колодцем, возле которого журавль, был построен из мясных изделий. Стены хаты из колбасных бревен, стреха покрыта пластинами ветчины, плетень увит сосисками и сардельками. И размер построек не самый маленький, конек крыши чуть ли не до пояса.
Я крякнул. Неужели и аист, сидящий на печной трубе, из мяса? Или все-таки это кондитерское изделие?
Ситуацию, как всегда, спасла Маша. Она взвизгнула, перемахнула через плетень, встала на одно колено перед хатой и стала нюхать ветчину. Директор засмеялся, я перевел дух.
— Хорош хутор? — спросил директор.
— Не то слово! — сказал я.
— А можно я маме расскажу? — повернула к нам лицо Маша. — Она поймет!
— Расскажи, — согласился директор. — Кто она у тебя?
— Учительница.
— Тем более можно.
Я увидел, что к хутору направлялся весь журналистский пул, ведомый Николаем. Спектакль одного актера, разыгранный перед избранной публикой, закончился, зрителям можно было уходить из зала.
— Сюда, — поманил нас в кусты директор. — Здесь есть стежка.
— В Пуще и должен быть такой хутор, — сказал я Маше. — Жалко, нам императорский охотничий домик не показали.
— Он в Польше, — махнул рукой в сторону леса директор. — Пуща вообще почти вся там, у нас только четвертая часть. А домик надо было бы забрать, наш император, а не их.
— Конечно, — согласился я.
— Это же нарушение международного права! — остановилась Маша.
Мы с директором тоже остановились и посмотрели друг на друга.
— Права? — переспросил директор.
— Ошибка это, а не право, — сказал я. — И ее надо исправить.
— Пусть другие исправляют, — хмыкнул директор. — У меня хутор.
Я задрал голову. Над Пущей проплывали легкие августовские облачка.
Пресс-тур закончился.
ЧАСТЬ ПЯТАЯ
Тень Кочубея
1
— Послезавтра мы с тобой идем на торжественное заседание в Большом Кремлевском дворце, — сказал Петров. — Я буду выступать от прессы. Бывал во дворце?
— Бывал, — ответил я.
Вид у Петрова был озабоченный. С чего бы это? Выступать он может в любое время дня и ночи и в любом состоянии. Как говорится, работа такая.
— Да выступлю, — поморщился Петров. — Зинка как раз на четверг встречу назначила. Отказаться не могу. Придется совмещать.
— Ознобишина? — догадался я.
Петров взглянул на меня, но ничего не сказал. Радости в его глазах не было.
«Да, не в таком настроении летают на крыльях любви, — подумал я. — Чем она его так зацепила?»
— А ты что, не видел ее?
Видел. Дама, приятная во всех отношениях, особенно в той части, что скрыта от постороннего глаза. Петров, видимо, к этой части допущен.
Я невольно вздохнул.
— А что тебе завидовать? — хмыкнул Петров. — Я тут вашу новенькую разглядел — хороша!
— Всем новеньким нужно больше, чем стареньким, — сказал я. — У нее сыну четырнадцать и постоянного мужика нет. Тяжелый случай.
— Нам ли бояться трудностей! — засмеялся Петров. — Вы, белорусы, слишком уж осторожны. А в этих делах осторожность только мешает. На штурм надо идти.
— Да, смелость города берет, — согласился я. — Ты бы пошел ее штурмовать?
— Конечно! — сказал Петров. — Если с Зинкой не сложится, следующая будет она. Простовата, правда.
— Иногда это плюс, а не минус.
— Посмотрим. Значит, в четверг держи меня в курсе событий. В шестнадцать ноль-ноль я обязательно должен быть в Кремле. Даже если я не отвечаю, все равно звони. Короче, ответственным за явку назначаю тебя. Усёк?
— Усёк, — сказал я. — Может, я буду с фонарем где-то рядом с вами?
— Издалека следи. И напоминай, чтоб не забыл. Я ведь довериться никому не могу, только тебе.
«Подключи Татьяну», — подумал я.
Петров вздрогнул. Видимо, мысль о Татьяне тоже пришла ему в голову. И она не была самой приятной.
— Зато новый роман напишешь, — сказал я. — Только для этого их и заводим.
— У тебя рассказы, — поправил меня Петров. — Романы удел избранных.
Не упустит случая поставить собеседника на место. За это его и не любят как свои, так и чужие. Свои, пожалуй, больше, прямо ненавидят.
— Так ты понял, что я на тебя надеюсь? — сфокусировал взгляд на моем лбу главный редактор.
— Понял.
Нужно уносить ноги, пока цел. Что им всем так понравился мой лоб? Кроликов утром его сверлил. Тамара на него щурилась. Не смотрела одна Ирина, но это как раз и беспокоило. Девушка, которая не смотрит и при этом хмыкает, наиболее опасна.