Я не стал спрашивать, что за деньги Михаил положил в сейф. Тем более он иногда забывал о том, что делал вчера. Провалы в памяти случаются у любого человека.
— Провалы бывают, но по другому поводу. Например, имена девиц забываю. Как ее фамилия?
— Кого?
— Заместителя из «Московского вестника». Темненькая такая.
Я не знал, кого он имеет в виду. Тоже плохая память.
— Ладно, позже вспомню. Зайди вечерком, вискаря выпьем. Или ты виски не пьешь?
— Пью, — сказал я.
Что у него за дело ко мне? Петров просто так к себе приглашать не станет.
Через час я зашел к нему в кабинет.
— Я слышал, твой Кроликов дачу строит? — спросил Петров, налив себе и мне в стаканы виски из початой бутылки.
— Он не мой, — пробурчал я.
Недавно Алексей обмолвился, что строит на даче баню.
— Решил Вовке психическому сделать подарок, — сказал Алексей. — Он ведь устает на работе, а лучше всего отдыхать в бане.
— Какому Вовке?
— Мужу сестры моей Таньки, мы его зовем психическим.
— Почему?
— Фельдшером на скорой помощи для сумасшедших работает. У тебя есть знакомые психи?
— Есть, — сказал я. — Почти все поэты психи. Но у них жёны.
— С некоторыми жёны не справляются и тогда вызывают скорую. Кошмар, а не работа. Один плюс — хорошо платят.
Я подумал, что работать на скорой для сумасшедших не пошел бы ни за какие деньги, но промолчал.
— Я бы тоже не пошел, — кивнул Алексей. — Но Вовке деваться некуда. К тому же привык. Здоровый мужик, не то что мы с тобой.
Мы посмотрели друг на друга.
— Короче, нанял бригаду строителей, а там одни армяне, — продолжил Кроликов. — Тоже нештатная ситуация.
— Плохо строят?
— По-русски плохо говорят. Пришел бригадир и сказал, что разбилось стекло в окне. «Почему?» — спрашиваю. «Это биль невзапно, — отвечает. — Дверь опух, ветер подул, стекло выпал».
Мы засмеялись.
— Дверь, значит, распухла от сырости? — спросил я.
— Да, «невзапно».
Петрову про баню я говорить не стал.
— Пусть строит, — сказал Михаил. — Но мне эта газета в газете не нравится. Там украсть даже легче, чем из сейфа.
Я с профессией воров-медвежатников был плохо знаком. Почему здесь украсть легче, чем там?
— Потому, — вздохнул Михаил. — Тебя это, конечно, не касается, но мы будем думать. В Белоруссию собираешься?
— Собираюсь, — тоже вздохнул я. — У них очередной съезд. А сейчас что ни съезд, то скандал.
— Точно. Меня ведь на последнем писательском сборище кинули.
— Кто?!
— Товарищи. Все те, кого я считал друзьями. Ты разве не знаешь?
— Нет.
— Мы договорились, что на съезде меня выдвинут на пост председателя. Старпёры порулили, теперь наша очередь.
— Кто договорился? — перебил я Михаила.
— Ну кто, все наши: Сашка, Витька, Мишка, Славка... Друзья, короче.
Меня, слава богу, в этом списке не было, иначе я не сидел бы сейчас в этом кабинете.
— Да, тебя мы в расчет не брали, — оценивающе оглядел меня с головы до ног Петров. — Но ты и не вхож в особняк на Комсомольском проспекте. Почему, кстати?
— Я остался в составе предыдущего руководства. Между прочим, был членом Ревизионной комиссии Союза писателей РСФСР.
— Да ну?! Неужели посвящен в детали тогдашнего разграбления?
— Частично.
Я посмотрел в окно. Кое-что я, конечно, знал, но не сейчас об этом говорить. Как говорится, дела давно минувших дней.
— А вот это ты зря. Придет время, и мы вернем все незаконно отнятое.
«Кто эти “мы”? — подумал я. — Да и не вернут нам ничего».
— Вернут как миленькие! — потянулся к бутылке Михаил. — Пока об этом говорить рано, но там все знают. — Он кивнул куда-то вверх.
Да, извечный расклад русской жизни: царь-батюшка обо всем знает и скоро наведет порядок. Не все, правда, до этого доживут.
— Доживем, — крякнул Петров. — Не такие уж мы старые. Ну, давай по последней, мне еще в одно место надо.
Мы выпили, и я отправился домой, а Михаил в одно место.
9
Вышел второй номер «Лиры», за ним третий, и постепенно все стало входить в русло. Маша и Таня присылали статьи по экономике, я готовил стихи и прозу белорусских писателей, Алексей осуществлял общее руководство.
Это занятие ему определенно нравилось.
— Готовится пресс-тур региональных СМИ в Белоруссию, — как-то сказал он. — Надо ехать.
— Ты же центральная пресса, — хмыкнул я.
— Правильно, но в определенных условиях правила игры меняются. Сейчас именно такой момент.
Я в правилах игры ничего не понимал.
— Тебе нравятся девочки из глубинки? — спросил я. — Симпатичные журналистки-провинциалки мне до сих пор не попадались.