— Это так необычно, он такой горячий и вообще, — она осеклась, — тебе понравилось?
В это время я витал в облаках от удовольствия, ее слова доносились как будто издалека.
— Конечно, мне понравилось! Я еще никогда не получал такого удовольствия сам!
— Я, кстати, тоже мастурбирую, — как бы между делом сказала мне сестра и выбежала из комнаты. Я услышал, как хлопнула дверь туалета.
Весь остальной день сестра вела себя как обычно и не подавала виду. Вечером мы легли спать, но произошедшее не выходило из моей головы.
— Лизка, ты спишь? — тихо спросил я.
— Нет.
— Лизка, ты сегодня сказала, что тоже дрочишь. Так это… Это же… — Данное занятие казлось мне исключительно мальчишеским делом. Мне не хватало никакой фантазии представить оргазмирующую девочку. Я все не решался сказать. — Можно я посмотрю, как ты это делаешь?
Сначала она молчала, но потом позвала к себе. В комнате было темно, и она включила ночник. На ней была лишь белая майка и трусики. Она предложила сесть поближе, и сама сняла трусы. Я был заворожен, впервые женская киска была так близко, так еще и киска моей сестры. Волос на ней не было, она была очень красивая, похожа на персик и немного пухлая, с разрезом посередине. Мы оба молчали, только дыхание у меня стало чаще, а Лиза как будто вообще не дышала. Я положил кисть на ее руку. Лиза рефлекторно сдвинула свои худенькие ножки, тем самым оставив мою ладонь там. Половые губки были горячими и влажными. Я посмотрел на сестру. Она закусила нижнюю губу, а сквозь майку я заметил торчащие сосочки. Сестра медленно раздвинула ноги и взяла мою руку.
— Делай так, как я покажу, — шепотом сказала она.
В этот момент мы совсем не были братом и сестрой, мы были далеко-далеко, где никто не мог нас увидеть и услышать. Лиза взяла мои пальцы и провела по своей пещерке снизу вверх. На губках стало больше влаги. Она начала делать круговые движения в самой вершине, где чувствовалась некоторая выпуклость. Позже я узнал, что это называется клитором. Лиза уже отпустила свою руку, я все делал сам. Одной рукой я ласкал клитор, а второй гладил ее бедра. Она тяжело дышала, но боялась стонать. Только изредка в ее голосе проскальзывала высокая нотка, но тут же затихала. Я стал увеличивать напор и просунул один палец внутрь вульвы. Лиза дернулась, как от удара током, загребла простынь руками до треска в ткани, и подалась мне навстречу. Еще минуту ее тело было напряжено, но постепенно она пришла в себя и расслабилась. Мои руки — все в ее соках, а член был готов взорваться от напряжения. Лиза увидела стояк в моих трусах и поспешила стянуть их. В этот раз оргазм накрыл меня после нескольких прикосновений руки. Мы вместе свалились на кровать и просто лежали.
— Степа, может быть мы повторим это еще раз?
— Непременно повторим. Я думал, что сойду с ума, когда ты дотронулась до меня только что.
— Я люблю тебя, братишка.
— И я тебя, сестренка.
После той ночи у нас сестрой началась новая жизнь. Мы все чаще отдавались в руки друг другу. То есть занимались взаимной мастурбацией. Нам двоим это очень нравилось, и мы не собирались останавливаться. Мы считали, что доставить друг другу удовольствие вряд ли является плохим занятием. Даже наоборот. Мы онанировали везде. За обеденным столом я мог незаметно просунуть руку ей в трусики и ощутить жар тела. Лиза сжимала ножки, но виду не подавала, хотя я знал, что ей очень хотелось застонать в такие моменты. Или она могла будить меня по утрам, когда мой член стоял из-за утренней эрекции, не привычным способом, а сначала легонько, а потом все интенсивнее надрачивая моего дружка. Родители ни о чем не догадывались, а лишь умилялись, какие дружные у них дети. Конечно, это только укрепило наши отношения. Мы стали еще ближе.
Я налюдал за дрочащнй Лизкой. Ей явно нравилось сие занятие.
Вечером, когда родители уже ложились спать, мы не теряли времени зря. Обычно Лизка залезала ко мне на кровать, я протягивал ноги вперед, а она садилась между ними. Я обхватывал ее сзади, и она делала так же. Такая поза была не очень удобна для нас двоих, поэтому удовольствие друг другу мы доставляли по очереди. Иногда я терся членом о ее киску, проходя мимо губок, но не вставлял. Заниматься настоящим сексом казалось чем-то неправильным. Какой-никакой, а инцест. Может, мы еще были наивными детьми. Но прикосновения к ее сладкому бутону были очень приятны мне. Я заметил, что Лизе это тоже приносило удовлетворение.