– Пахом, сразу за дверью справа! – кричу казаку.
Сам же уже моментально сцепился со вторым врагом. Если бы не кольчуга и моя невероятная физическая сила, то всё могло закончится печально. Удар какого-то длинного ножа я принимаю на бебут и чувствую, как что-то скользнуло по животу. Не обращаю на это внимания и резко отмахиваюсь правой рукой. Слышу крики и, не давая противнику передышки, бью его ногой. Звук удара об стену, но я подбегаю и наношу ещё удар в голову. В тусклом свете вижу, что Пахом закончил со своим клиентом. Ищу глазами хозяина, который уже разогнулся и пытается встать. С улицы забежал один из братьев и сообщил, что там порядок.
А ничего так у людей, грамотный домик. Большой зал с кухней, во втором крыле несколько комнат для гостей. Кроме давешних четырёх типчиков, на постоялом дворе более никого не было. Плохо, что своего противника братья умудрились сразу прикончить. Пахом тоже перестарался и тяжело ранил свою цель. Лежащий на вполне себе чистом полу, ну если рассуждать нынешними категориями, был действительно весьма специфическим дяденькой. Суховатый, с очень мощными руками и бычьей шеей. Ещё он был какой-то деревянный, то есть похожий на дерево, наверняка от этого произошло прозвище. Лицо пересекали крупные морщины, но главным был взгляд. Я понимаю, что измеряю всё штампами из всяких дешёвых детективов, но у нормального человека не может быть такого взгляда. Не знаю, сколько у него за спиной трупов, но явно хватает. Я здесь благодаря Дёмке могу ещё и оценивать людей.
– Тать, убивец и мучитель, – рецензия братика была краткая.
– Что, сучоныш, продал своих братов, – ощерился в ухмылке Харлампий, глядя мне за спину.
Сначала не догадался, но потом понял, что трактирщик обратился к Алексею. Оборачиваюсь и вижу, что наш помощник взбледнул с лица, начав хорошо эдак подрагивать. Ближники на это никак не отреагировали, а просто скинули верхнюю одежду и уселись за ближайший стол.
– Ты давай не трясись, – весело воскликнул Пахом. – А то прям как трава на ветру. Давай метнись на кухню и посмотри, чего там можно поесть. Тати эти явно чего готовили, вот и поснедаем.
Повезло мне с товарищами. Мало того что бесстрашные вплоть до отмороженности, так ещё и вопросов не задают. Раз я, их нынешний глава, решил, значит, надо делать. Алексей тем временем метнулся на кухню и зашумел посудой. Я же разглядывал второго пленного, демонстративно не обращая внимания на трактирщика. Обычный боевик и явно без признаков интеллекта на вполне себе деревенском лице. Но глазки у парня бегали и тяжело было понять его мысли.
– Есть два варианта, как вы умрёте, – обращаюсь, глядя на боевика. – А может, кому-то даруем жизнь. Расскажите, где сейчас точно Красный, и покажите свои схроны.
Парень отвёл глаза и никак не отреагировал, а Харлампий разразился хриплым смехом. Я меж тем достал свёрток с инструментами, который попросил у Шафонского. Достаю по очереди зубодёрные щипцы, какое-то устройство с колёсиком, скальпели.
– Раз не хотите по-хорошему, то мы пойдём другим путём. Пахом, глянь, есть ли тут кочерга и положи её на очаг. Вдруг нашим друзьям не понятны мои слова – уши у них забиты или головы дурные. Мы им объясним всё через иное отверстие.
Говорю подобное и сам от себя обалдеваю. С другой стороны, вспоминаю изнасилованных девочек и, возможно, десятки убитых людей. Самое удивительное, что Дёмка меня полностью поддержал в желании пытать разбойников.
– Давайте только поедим сначала и потом приступим, – говорю братьям, которые меня полностью поддержали быстрыми кивками.
Милосердие в это время ещё не придумали. Ну на Дону его точно не было и убийство с пытками вполне себе обычное дело. Поэтому молодёжь особо не рефлексировала, поедая неплохое жаркое со свежим хлебом. Запивали своим вином, в общем, неплохо посидели.
А трактирщик оказался не так крут, как выглядел. Мы решили начать с него, дабы привести в нужное настроение молодого, который казался хлипче. Но Кокора сдался почти сразу, после того как Пахом слегка выкрутил ему руки, а я поднёс горящую свечу к глазу. Много он не рассказал, постоянно юлил и пытался уйти от вопросов, пришлось его слегка простимулировать. Дело было организовано так, как я думал. Харлампий, оказавшийся бывшим соледобытчиком, решил обосноваться на тракте. Здесь к нему с деловым предложением заехал знакомец по Уралу, и началось. Месторасположение своего подельника он также сдал, хотя мы его знали.
В загашнике мы также взяли не так много денег – рублей десять золотом и мелочовку. Ещё какие-то дешёвые женские украшения, от которых трактирщик отбрыкивался, что это не его. Молодой молчал как партизан и своим непонятным взглядом косился на подельника. Может, он просто клинический идиот, хотя боль чувствовал и орал. Но ничего толком сказать не мог. Харлампий же молил нас о пощаде, вереща, что на его руках нет крови. Ага.