– Признал нас Сёмка, сучий потрох, – подтвердил мои подозрения Дёмка. – Не совсем, но задумался и дело так не оставит.
Дело в том, что в госпиталь неожиданно нагрянуло несколько офицеров-гвардейцев, привезших травмированного товарища. И надо же такому случиться, что Уваров-младший увидел братика, о чём-то разговаривающего с местным работником. Сам Дёмка слишком поздно среагировал на опасность, так как вокруг было много людей и не веяло явной опасностью. Семён сделал вид, что всё в порядке, и удалился с другими офицерами. В принципе ничего страшного не произошло. Мог и обознаться. Да и доказать, что бывший умственно отсталый крепостной сейчас является бравым казаком, практически невозможно. Думаю, и самого гвардейца сейчас одолевают сомнения. Но надо послать человечка, чтобы расспросил про сына помещика. Чем он там дышит и надолго ли в Москве. Должок за ним остался, и никто прощать его не собирается. Как же не вовремя!
Это-то и беспокоило братика, который опять забился в свою скорлупку и не хотел оттуда выходить. Нет, Дёмка не боялся Уварова. Просто полная неуверенность в своих силах, которая поглотила его и наполнила отчаянием. Если в обычной ситуации он чувствовал себя спокойно и обходился без меня, то в состоянии эмоцио-нального напряжения превращался в прежнего убогого парня. Самое интересное, что я абсолютно не боюсь. Сбежать из Москвы при моих с братиком умениях вообще не проблема. Плохо, что наконец удалось уговорить дока на фармацевтический завод и появились мысли, куда вложить захваченное у осман золото. А его было немало, и чую, что сам Шафонский в коммерции ни бум-бум. Значит, надо самому браться за организацию нового бизнеса. А если завтра бежать, то что делать с золотом?
В таких думах пролежал минут тридцать, перебирая разные варианты и не находя выхода. Всё упирается в чёртова Уварова, которого я решил валить через пару лет, когда жизнь устаканится. Месть – это блюдо, которое подают холодным, говаривал один флорентиец. В этом я его полностью поддерживаю. И вдруг такая засада. Тем временем Маша почувствовала, что я не сплю, и тоже заворочалась. Через пару минут горячее обнажённое тело буквально меня обволокло.
– Что случилось, Дима? Ты сам не свой уже два дня как.
Какой голос и особенно подход. Произнесённые с хрипотцой слова возбуждали похлеще крепких грудей, прижавшихся к плечу, и горячего обжигающего дыхания. Хороша чертовка! Дёмка забился в свою скорлупку, думаю, он не обидится, если я заменю его на время. Переворачиваю Машу на спину и начинаю медленно целовать роскошную грудь при полном её одобрении.
– Он отбыл в Тамбовскую губернию вчера днём, – докладывает Пахом, который взял на себя слежку за Уваровым. – По словам прислуги, господа офицеры получили отпуск. А их товарищ, который сейчас в госпитале, упал с лошади и расшибся. Когда офицер вернётся, неизвестно, но думаю к концу холодов должен. Им же ещё в столицу возвращаться, а значит, поедут по снегу. Не дураки же они по распутице кататься.
Сижу и обдумываю сказанное Пахомом. Вообще-то, мы по официальной версии пьём чай с изумительной выпечкой от Степаниды, но на самом деле обсуждаем сложившуюся ситуацию. Порадовался, что ближники отнеслись к проблеме спокойно и оставили решение за мной. Я атаман, а их дело выполнять приказы. Ещё я с удивлением узнал, что на Дон и в армию казаки возвращаться не хотят. Их нынешняя жизнь вполне устраивает и о завтрашнем дне никто задумываться не собирается. Вылазку против разбойников они восприняли как разминку или поход за зипунами. В общем, ребята наслаждаются жизнью и иного не хотят.
– Если нет возможности перехватить Семёна по дороге, значит, нужен свой человек в московском доме. Пахом, давай бери всё на себя, договорись с привратником или охмури служанку, но как этот упырь вернётся, я должен знать. Далее работаем в прежнем порядке и не дёргаемся. Главное, надо подготовить дежурные припасы, чтобы мы могли уйти в любой момент.
Здесь казаки меня полностью поддержали. Решили собрать часть вещей и оружия, а также небольшой запас круп с вяленым мясом. Также в конюшне отложили несколько мешков с овсом. Боевые кони не люди и требуют особого питания с уходом. Не кормиться же им травой из-под снега. Главное, чтобы нас не застали со спущенными штанами где-нибудь в городе. В госпиталь теперь мы ходили, вооружённые до зубов, и страховали друг друга. Один человек всегда оставался в доме, а двое обеспечивали моё прикрытие.
Маша сразу почувствовала перемену, но пока не задавала вопросов. Док тоже был не дурак и разговор с ним состоялся буквально на следующий день. После обеда решил заскочить к нему в кабинет и разъяснить ситуацию.